Читаем Чудо-женщина полностью

Ушла гроза, таков её удел.

Погромыхала где-то в небесах

Беснуясь ветер свою песню спел,

Вновь птицы в небе и развеян страх.


И тихо, будто всё приснилось вдруг,

Нет молний, что метались в небесах.

Земля умыта и замкнулся круг,

И воздух свеж, и тишина в лесах.

……………………………

Вот так и в жизни после неудач,

Неразберихи, трудностей в судьбе,

Когда «черно» кругом, ну хоть ты плачь,

Беда пройдёт и повезёт тебе.


Все страхи и сомнения, как сон,

Кошмарный сон, что донимал всерьёз.

Однажды утром превратится он

В букет огромный из чудесных роз!


Где Родина моя? Она во мне

Где Родина моя? Она во мне

Там всюду степь и солнце — всё без края,

И снежных гор сиянье в вышине,

В глубоком небе журавлей летящих стая.


Куда не глянешь — небо и земля,

И тучи у предгорий отдыхают,

И зеленеют майские поля,

Полыни запах в августе летает.


Там всё прогрето солнцем до корней,

Там всё родное и чужое сразу,

Асса, Талас текут среди степей,

Всё так любимо, так привычно глазу.


Такая же, как море, ширь и даль,

И небеса безбрежны, неоглядны,

И так же вьюжит по ночам февраль,

А осенью ветра поют надсадно…


О, Господи, как трудно разделить

И степь, и море, и леса, и горы…

Но степь и горы мне вовеки не забыть,

А море и леса приятны взору…


Где Родина моя? Она во мне…


Детей не надо обижать

Детей не надо обижать,

Им надо знать — они любимы.

С улыбкой каждый день встречать.

Как это им необходимо!


Их щебетанье слушать вам,

Для вас оно, как птичек пенье

Подобно райским голосам,

И ангелов прикосновенье.


Вниманья требуют они,

Оно ведь к вам потом вернётся,

Оно украсит ваши дни,

Теплом, заботой отзовётся.


Детей обязаны любить,

Ведь это ваше отраженье.

Вам с ними вместе долго жить

И видеть жизни продолжен.


Долгожданная Победа

Такая долгожданная Победа

Ворвалась к нам погожим майским днём,

Всё в прошлом и лишения, и беды,

Мы твёрдо знали — до неё дойдём.


Победой наполнялись все просторы,

Победою дышало всё вокруг,

Скупой слезою увлажнялись взоры…

И незнакомец был, как лучший друг.


Ты помнишь, у станков стояли дети

И женщинами вспаханы поля?

Победа, ты одна на белом свете!

Ликует, восхищается Земля!


Надеялись, пожарища лихие

Ты погасила раз и навсегда

Нам предстояло с матушкой Россией

Под мирным небом строить города.


Летят года и на тебя, равняясь,

Мы жили интересами страны,

Ты совестью и гордостью являлась,

Тебе, Победа, мы всегда верны!


Дымное лето 2010

Грусть в пути, да столбов череда

Даль дорог заполняют уныло,

Вдруг на память придёт, как всегда

Всё, что грезилось, может быть было.


И сотрётся реальности грань:

Полудрёма и полузабвенье,

Полувздох, полувзгляд, полудаль,

Полумузыка, полувиденье.


На обочинах полутрава,

В душном мареве полумашины,

Лишь бескрайних озёр синева

Нас зовёт — значит всё-же мы живы.


Зной и дым застилают глаза,

Перелесков видны очертанья,

И с рекою слились небеса,

От жары растворились желанья…


Осень, где ты? С дождями приди!

Остуди раскалённые будни,

Дождь пошли и жару отведи

Пусть он будет и долгим, и нудным.


Дверь прикрываю…

Дверь прикрываю, только б не закрыть

И ухожу затем, чтоб возвратиться…

С тобой прощаюсь, чтобы вместе быть,

Чтоб мыслям трудным в небе раствориться!


Я уношу биение сердец,

Твою любовь, заботу и надежду!

Любимых глаз сиянье, наконец…

Пусть в мою жизнь ворвётся ветер свежий!


И, лишь свободу ощутив в пути,

Понять, как важен плен закрытой двери,

А расставанием любовь свою спасти

И в радость встречи, как всегда поверить!


Доброта

Так много в жизни пройдено путей,

Встречались с кем-то, с кем-то расставались…

Вдруг возникало множество идей,

А многие забытыми остались.


Лишь доброта, сиянье милых глаз

Всё освещала тёплым, нежным светом,

Была нужна и прежде, и сейчас

Взаимности не требуя при этом.


Пусть свет её вас бережёт всегда

Добро к вам обязательно вернётся,

Оно одно пробьётся сквозь года

И в сердце лёгкой грустью отзовётся.


Детям войны

Моему папе, Рязанову Сергею Владимировичу посвящается:


Летал…, молчал…, о подвигах ни слова,

Хотя совсем тихоней и не слыл,

На шаг отчаянный, поступок был готов он

И море своё Чёрное любил.


Война катилась над страной чернее тучи

Мужчин и женщин уводя с собой

И мальчиков, конечно самых лучших,

Отняв у них и детство и покой.


Звучал призыв «Для фронта, Для Победы!»

И без раздумий, заменив отцов,

Забыв свои мальчишеские "беды"…,

Из-за станков не видно сорванцов.


Взрослели быстро, что там документы!

Курили, рассуждали о войне.

На ящиках, у транспортёрной ленты

Стояли возмужавшие вполне.


На фронт стремились, годы прибавляя.

И воевали честно, как могли.

Не все погибли жизнь благословляя,

Не все вернулись…, в землю полегли.


И, прославляя Черноморский берег,

Застыли в камне, чтоб стоять в веках!

Их путь самой Историей измерен

В пилотках, в бескозырках и … в стихах.


Дальнобойщики

В дар моему брату Рязанову Владимиру Сергеевичу


Свет фонарей, мелькающий вдали…,

Вы мчитесь вдаль, листая километры,

Ах, если бы догнать и вас могли

Мороз и зной, и дождь с небес, и ветры.


Романтики, неведом вам покой,

Вас даль зовёт и манит, словно песня

И нет другой профессии такой,

Где дальнобойщику бы было интересно.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия