Читаем Чудо Сталинграда полностью

3. 12-я кд и 13-я кд 18 августа совместно начали отходить на станицу Апшеронская, но так как противник, упредив их, автоматчиками занял Апшеронскую и распространялся на Хадыженскую, командование обеих дивизий сделало вывод, что они якобы попали в окружение, не приняв решительных мер с малочисленными группами противника, начали в беспорядке, не имея связи с корпусом, выходить из «окружения». 12-я кд горными тропами «выходила» в направлении Сочи, не имея боев с противником и была остановлена от дальнейшего «выхода» штабом фронта в районе Красно-Александровский. 13-я кд «выходила» в район Черниговская (Поповка), Рожет и была остановлена командующим 18-й армии, который временно подчинил ее себе. В результате этого «выхода» потеряно восемь полковых 76-мм орудий, дивизионной артиллерии два орудия 76-мм, пять орудий 45-мм, две минометных батареи 82-мм, до 2 700 винтовок, радиостанция, 11 транспортных машин, 14 пулеметных тачанок, до 40 повозок, почти все наличие людских и конских противогазов (были и такие. – Б.С.) (в 12-й кд осталось всего 13 противогазов).

Командир и комиссар корпуса, несмотря на мои настаивания предать суду командиров 12-й и 13-й кд за трусость и паникерство, также не приняли с ними соответствующих мер, которые, бросив столько техники и без нужды, а по собственной глупости, измотав людской и конский состав, были представлены к правительственным наградам и повышению в звании.

Общий вывод. Части корпуса серьезных боев с противником не имели, а были вовлечены в поток отходящих пехотных частей. Корпус кулаком нигде не действовал, а действовал разрозненно дивизиями, что ослабляло его как боевую единицу, и возможных сокрушительных ударов по противнику нанесено не было. Корпус – его штаб на протяжении всего времени находился в сравнительно далеком расстоянии (от линии фрронта. – Б.С.) – 40–60 км, что затрудняло управление и непосредственное руководство частями корпуса. Приказы опаздывали, противник упреждал (пехотными частями! – Б.С.).

Командир корпуса Кириченко сам решений никогда не принимал, слушал советы начальника штаба Дудкина, не имеющего практики и опыта Отечественной войны человека, и за все время боев частей корпуса ни одного раза не выезжал к ним.

Изложенные факты являются всеми основными операциями, так неудачно проводимыми корпусом. Остальное же время части корпуса отходили на новые рубежи, не имея боев с противником.

Этим письмом я хочу довести до Вашего сведения все факты в правдоподобном виде, а не так, как командование корпуса доводило их до сведения штаба фронта и Ставки.

Точно так же нечестно отнеслось командование корпуса и при представлении лиц к Правительственным наградам, что особенно имело место в самом штабе корпуса, где наравне с заслуживающими лицами был представлен ряд лиц, которые не участвовали в боевых операциях и абсолютно никак не проявили себя за время работы в корпусе, как то: командиры 12-й кд и 13-й кд генерал-майоры Миллеров и Тутаринов, военфельдшер Бражник Ольга С., старший батальонный комиссар, комиссар штаба корпуса Тырышкин, который сам заявляет, что не знает, за что получил орден Красной Звезды, батальонный комиссар – зам. начальника политотдела Шутковский, начальник штаба корпуса Дудкин и начальник политотдела полковой комиссар Маналис, получившие ордена Ленина за Кущевскую операцию, описанную мною выше, за что они должны были понести дисциплинарное взыскание, так как операция при неправильной тактике и никуда не годной организации была провалена, и ряд других.

Правда, освещая все происходящее в корпусе в ином, прикрашенном свете, трудно сказать, что преследовали при этом командир корпуса Кириченко, комиссар Очкин, начальник штаба Дудкин, быть может, их соблазнило создание блестящей карьеры, что ни в коей степени немыслимо в нашей стране! Я же лично не в силах был сколько-нибудь повлиять на ход событий, так как на все мои вмешательства и предложения получал резкий ответ от командира корпуса, что вы, мол, только заместитель и обязаны выполнять мою волю, а остальное вас не касается. Так был получен резкий ответ – не твое, мол, дело, когда я был искренне возмущен посланной в штаб фронта сводкой об уничтожении 5 тыс. немцев и взятии 300 человек в плен, в то время как их было уничтожено 500–600 человек, о предложении предания суду командиров 12-й и 13-й кд за трусость и паникерство, о нескольких других вариантах проведения Кущевской операции и других операций. Благодаря этих, правильных, я считаю, вмешательств, командир корпуса Кириченко, имея незаслуженно большой авторитет, настоял на моем откомандировании из корпуса, мотивируя это всякими небылицами в лицах.

Прошу обратить внимание на мое письмо, чтобы в дальнейшем подобные явления не имели места. Одновременно прошу Вас довести эти факты до сведения наркома Обороны товарища И. В. Сталина».