Читаем Чудо Сталинграда полностью

Паулюса привезли в избу, где находился Шумилов. Я вошел в комнату. Здесь было трое в форме германской армии. Увидев меня в генеральской форме, они встали. Переводчик сказал, что прибыл высший начальник на этом участке фронта.

Паулюс сухо представился:

– Фридрих фон Паулюс, командующий армейской группой (Здесь память подвела советского генерала. Паулюс никак не мог приписать себе несуществующий знак дворянского достоинства «фон», ведь он не был дворянином. – Б.В.).

За ним встал второй.

– Генерал-лейтенант Шмидт, начальник штаба армейской группы. Я член партии национал-социалистов. Хайль Гитлер! – и он поднял правую руку наискось вверх (в действительности Артур Шмидт не был членом нацистской партии. – Б.В.).

Я ответил, что сейчас это вряд ли имеет значение, и, обращаясь к Паулюсу, спросил:

– А Вы в какой партии состоите?

– Я беспартийный.

После этого отрекомендовался третий:

– Полковник Адам, адъютант командующего армейской группой. В партиях не состою.

Я предложил пленным папирос и чаю. Паулюс поблагодарил. Принесли компот в банках и папиросы. Чая, видимо, не оказалось. Паулюс сразу закурил. Меня терзало сомнение: а может быть, это все же не Паулюс. Сообщу Константину Константиновичу, а он в Ставку – и получится конфуз. Решил уточнять.

– Именно Вы будете генерал-полковник фон Паулюс?

– Я генерал-фельдмаршал Фридрих фон Паулюс. Несколько дней назад я получил шифровку из Берлина о присвоений мне нового звания. Я, правда, ее не сохранил.

– Предъявите ваши документы.

– Пожалуйста.

С Шумиловым тщательно рассмотрели документы, фотографию. Сомнений не было! Я стал задавать вопросы о расположении оставшихся в окружении войск, о потерях в период окружения и т. д. Он отвечал спокойно и уверенно. Да, подобными данными мог располагать только командующий группой. Я решил сообщить обо всем командующему фронтом. В соседней избе был телефон ВЧ.

– Как? Паулюса? – переспросил Рокоссовский. – Не может быть. По данным разведки, он улетел в Германию…

– Константин Константинович! Совершенно ответственно заявляю, что он. Лично проверил.

– Значит, можно докладывать в Москву?

Рокоссовский замолчал. Я понял, что он советуется с членом Военного совета Телегиным и маршалом артиллерии Вороновым. Потом он снова заговорил:

– Ты хорошо разобрался, Кузьма Петрович? Как выглядит?

– Неказисто.

– Ну, хорошо, покорми, угости водкой и отправляй быстро в штаб фронта.

Я возвратился в избу Шумилова и предложил Паулюсу пообедать.

После обеда направили пленных в штаб фронта на броневике со специальной охраной. Доставили Паулюса поздно ночью. Там его допросили Рокоссовский и Воронов, после чего на самолете отправили в Москву».

Советские генералы были явно удивлены, что германское командование не эвакуировало по воздуху Паулюса и его штаб, а также других генералов, хотя имело такую возможность. Советское командование в таких случаях поступало совершенно иначе. Например, перед падением Севастополя были вывезены самолетами и подводными лодками командующий Отдельной Приморской армией И. Е. Петров, командующий Черноморским флотом Ф. С. Октябрьский и многие другие генералы и адмиралы. Для Паулюса и других германских генералов в Сталинграде вопрос о том, чтобы покинуть своих солдат на произвол судьбы даже не вставал. Лишь единицы из них были эвакуированы по воздуху как незаменимые специалисты.

Именно Рокоссовскому, как гласит молва, Паулюс отдал свой пистолет. Хотя это как будто противоречит директиве Военного совета Донского фронта от 29 января, требующего изымать у немецких военнопленных личное оружие. Если ее выполнили и в отношении Паулюса, то изъять пистолет у него должны были пленившие его бойцы 64-й армии М. С. Шумилова. Хотя, конечно, впоследствии пистолет могли передать и Рокоссовскому.

В дневнике Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ) в записи от 31 января 1943 года говорилось: «В Сталинграде, несмотря на героическое сопротивление, пала оборона южного котла. Штаб армии организовал круговую оборону силами последних подразделений в радиусе 300 м вокруг Красной площади. 31.1 утром была получена последняя радиограмма от руководимой генерал-фельдмаршалом Паулюсом южной группы. Тем самым сопротивление их прекратилось. Части 8-го армейского корпуса, по всей видимости, обороняют саперные казармы. 11-й армейский корпус продолжает удерживать западный участок фронта; он доложил, что в соответствии с приказом будет биться до последнего». Сопротивление 11-го корпуса в северном котле прекратилось 2 февраля – тогда, когда полностью иссякли боеприпасы. Командир корпуса генерал Штреккер послал последнюю радиограмму: «Корпус выполнил свой долг, ведя бои до последнего. Да здравствует фюрер! Да здравствует Германия!»