Вундер поднял дневник. Он пробежал пальцами по серебристым краям страниц, по буквам, отпечатанным на обложке, а затем открыл его на первой странице. Запись на ней была сделана маминым почерком, потому что сам он ещё не умел тогда писать.

Меня зовут Вундер Эллис, и я чудолог. Моя мама говорит, что моё рождение было чудом, но сам я этого не помню. Первое чудо, которое я помню, случилось вчера. Я был в лесу, и там была птица…

Вундер захлопнул дневник. Он не хотел читать о чудесах. Он не хотел читать свою первую запись и совершенно точно не хотел читать последнюю: ту, которую сделал пять дней назад, до того как узнал о похоронах.

Он не хотел читать Чудеса. Так что он швырнул дневник в кучу ненужных вещей. Швырнул со всей силы. Затем завернул всё ненужное в ковёр и запихнул в шкаф, за обувь, за корзину с бельём, в самую дальнюю даль, туда, где это не попадётся ему на глаза.

Теперь комната была такой же, как и его каменное сердце. Холодной. Пустой. Тёмной. Кроме дальнего угла.

Там было кое-что яркое, светлое, мягкое – обещание чего-то нового.

Детская кроватка.

Кроватка всё ещё стояла на своём месте.

– Первое время она будет жить в нашей комнате, – сказала мама всего два месяца назад. Её лицо было розовое и светилось. – Но как только она вырастет из колыбельки – как только начнёт спать всю ночь, – ты не будешь против, если она переедет в твою комнату?

Вундер ждал этого вопроса, и у него уже был готов ответ.

– Да, – сказал он маме. – Да, мне бы этого хотелось.

И сердце его птицей вылетело у него из груди.

Но она так и не поспала здесь, в белой кроватке, на пелёнках в цветочек, которые мама стирала снова и снова, чтобы они стали мягкими-мягкими. Не поспала она и в колыбельке, стоявшей у кровати родителей и готовой принять маленького жильца. Она так и не добралась до дома. И если это не доказывало то, что чудес не существует, то Вундер не знал, что ещё могло это доказать.

Глава 3

На следующее утро Вундер вместе с папой молча шли через лес. Вундер сунул руки в карманы своих чёрных брюк. Стояла ранняя осень, и ему было холодно без куртки, особенно в тени деревьев, но его куртка была небесно-голубой. Он не мог надеть небесно-голубой цвет на похороны. Его папа был в брюках цвета хаки и оливковой ветровке, но у него не было возможности переодеться: мама Вундера всё ещё не отперла дверь родительской спальни.

Вундер бывал в лесу уже сотни раз. Он каждый день ездил здесь на велосипеде в школу и обратно. Лес был не совсем по пути… точнее, он был совсем не по пути. Но ему нравилось останавливаться у высокого вечнозелёного дуба, и смотреть на земляную тропу, и глядеть сквозь листву, ветви и бромелии на Портал-Хаус.

Вундеру было достаточно всего одного взгляда на дом, чтобы почувствовать, как сердце вылетает у него из груди, словно птица. И он всегда надеялся однажды снова увидеть, как вращаются яркие светлые волокна на тёмном дереве. Или даже услышать клёкот птицы. Но он почти никогда не думал о том, что находилось по ту сторону леса – о кладбище Бранч-Хилла. Теперь же он мог думать только о нём. Он даже не взглянул на Портал-Хаус, когда они проходили мимо него. Он знал, что сегодня волокна вращаться не будут.

Лес кончался у ворот кладбища. За ними ждал мужчина в длинной белой мантии. Мужчина был очень-очень старый, с сутулой спиной, ореолом пушащихся тёмных седых волос и очками в толстой чёрной оправе. В одной руке он сжимал деревянную трость, в другой держал какие-то бумаги. Нахмурившись, он швырнул их папе Вундера.

– Это вы, мистер Эллис? – воскликнул он. – Вы опоздали, знаете ли! И где мать? Где остальные скорбящие? Вот, возьмите.

Папа Вундера взял бумаги, а затем встал, растерянно глядя на старика.

– А где отец Роблес? – спросил он.

– Что?! – прокричал старик.

– Отец Роблес! – громче произнёс папа Вундера. – Он должен быть здесь.

– Отца Роблеса нет в городе, знаете ли! Идёмте! – Старик заковылял по кладбищенской тропе.

Вундер поднял взгляд на нахмурившегося папу.

– А где дьякон Брэннон?

– Они вместе! На встрече с епископом, знаете ли. Это очень важно. Поэтому здесь я.

– Но кто вы?

Старик не ответил.

– Кто вы?! – прокричал папа Вундера.

– Служитель утешения, разумеется! – крикнул старик через плечо. – Я здесь, чтобы служить, знаете ли. Я здесь, чтобы утешать. Так что давайте начинать!

Служитель свернул с тропы и ступил на траву у подножия кладбищенского холма. Папа хотел ещё о чём-то спросить, но передумал. Он тяжело вздохнул и пошёл за служителем, положив руку Вундеру на плечо.

– Может, и хорошо, что твоя мама не пришла, – сказал он.

Вундер вынужден был согласиться. Совершенно не утешающий служитель утешения ничем не смог бы помочь маме. Так же, как ничем не мог помочь самому Вундеру.