Читаем Чтобы жить полностью

Может, поэтому в контрольном полете (перед самостоятельным вылетом молодой летчик обязательно летит в двухместном самолете с командиром эскадрильи) я особо внимательно приглядывался к действиям Галицкого. Но Володя, вопреки моим сомнениям, показал хороший пилотаж. Теперь ему предстоял первый самостоятельный вылет. Я вызвал командира звена и разрешил ему выпустить Галицкого в самостоятельный учебный полет на самолете Ла-5, на котором он ни разу до этого не летал.

Командир звена ушел, и я видел, как он инструктировал Володю, уже сидевшего в кабине самолета. Такой последний инструктаж молодого летчика явление обычное: надо помочь новичку справиться с волнением, психологически настроить его на самостоятельные действия, лишний раз проверить его готовность к полету. Обычно инструктаж проводит командир звена, но когда в эскадрилье много новичков, невольно беспокоишься, и поэтому я тоже подошел к самолету Галицкого.

Володя сидел в кабине бледный как полотно - никогда раньше не замечал у него такого цвета лица. "Не хватало нам только труса в эскадрилье", - подумал я и влез на крыло его истребителя.

- Ну что, Галицкий, волнуешься?

- Волнуюсь, товарищ командир.

- Ничего, все будет в норме, - успокаиваю его и задаю несколько контрольных вопросов. Сержант отвечает сбивчиво, и я понимаю, что к полету Володя не готов - нервничает слишком.

- Вылезай, Галицкий, - говорю я ему, - не полетишь ты сегодня. Завтра утром полетишь. Сам тебя буду выпускать.

На следующий день я снова вылетел с Галицким в контрольный полет и убедился, что в учебном полете Галицкий действует спокойно, уверенно и грамотно.

- Ну вот, - говорю я Володе, когда мы приземлились, - слетали нормально. Сейчас отдохни, а потом пойдешь в самостоятельный...

И снова повторилась вчерашняя история. Снова бледное лицо, снова Галицкий нервничает. Из своей инструкторской практики я знал, что существует такая категория летчиков - может быть, излишне впечатлительных, что ли, которые уверенно чувствуют себя в двухместном учебном самолете, когда летают с инструктором, но перед самостоятельным вылетом слишком нервничают. В этом случае инструктор должен заставить летчика поверить в свои силы и сбить это "предстартовое" волнение.

Я влез на крыло:

- Галицкий, ты прекрасно летаешь. Ты просто замечательно летаешь.

Он недоверчиво посмотрел на меня и грустно улыбнулся.

- Вот ты мне не веришь, - продолжал я, - а между тем сейчас ведь это ты вел самолет, я к ручке управления даже не прикасался.

Сержант недоверчиво посмотрел на меня.

- Ей-богу, за управление даже не брался, - повторил я. - Ты пойми, сержант, если я тебя выпускаю, значит, твердо убежден, что ты выполнишь полет хорошо, - ровным голосом убеждаю Володю. (Раздражаться никак нельзя, надо успокоить летчика.) Ты сейчас полетишь, и все будет прекрасно.

Я спрыгнул на землю и дал команду на запуск. Машина Галицкого вырулила на старт...

Полет он выполнил блестяще. Но потом - в тылу и на фронте - сколько раз я ни наблюдал за Володей, он всегда волновался перед стартом, хотя заметить это можно было только по необычайной бледности лица. Но эта бледность никакого отношения к трусости не имела. Просто волновался человек.

Смелость его граничила с безрассудством. "Безумству храбрых поем мы славу! Безумство храбрых - вот мудрость жизни!" - воскликнул в свое время горьковский Сокол, и мы с удовольствием цитируем эти слова.

Красиво сказано, но только в воздушном бою "безумство храбрых" приносит один лишь вред. Конечно, если иметь в виду отвагу и презрение к смерти, то тут все правильно. Но летчику в воздушной схватке, помимо этих качеств, нужны еще хладнокровие, выдержка, расчет, дисциплина.

А вот этих-то качеств как раз и недоставало Володе Галицкому. Завидев противника, он, несмотря на все приказы, бросался на врага, внося сумятицу не только в стан гитлеровских летчиков, но и серьезно нарушая план боя, детально разработанный заранее. В результате атаки наших самолетов не всегда были столь эффективными, как того бы хотелось. Да и потери с нашей стороны увеличивались.

- Ничего не могу с собой поделать, - сокрушался на земле Галицкий при разборе очередной его выходки. - Очень уж хочется бить фрицев.

Мы знали, что гитлеровцы убили у Володи родных, и хорошо понимали состояние молодого летчика, но бой есть бой. Несколько раз командование отстраняло Галицкого от полетов, его наказывали - ничего не помогало. Точно и четко уяснив свою задачу на земле, в воздухе Галицкий забывал обо всем, хотя дисциплина в бою - важнейшее условие успеха.

Что такое воздушный бой? С земли картинка выглядит привлекательной и не лишенной красоты. Кружатся самолеты, образуя своеобразную карусель, то пикируя, то взмывая вверх: одни уходят - другие догоняют. И только искушенные в летном деле отчетливо представляют себе, что скрывается за всем этим огромное напряжение, внутренняя самодисциплина и безусловное выполнение поставленной перед тобой задачи.