Читаем Чтобы душа проснулась полностью

Но в Иерусалиме как гром поразило волхвов известие: никто совершенно не знал о родившемся новом Царе мира. Все были крайне удивлены прибытием в Иерусалим из далекой Персии таких богатых и ученых людей. Даже сам царь Ирод был в тревожном недоумении. Чтобы внести ясность в это странное событие, он немедленно собрал иудейских книжников и от них узнал точно, что по Священным Книгам новому Царю должно родиться не в Иерусалиме, как это думали персидские мудрецы, а в городе Вифлееме.

Призвав тайно волхвов, Ирод просил их узнать точное место рождения Младенца Царя и на обратном пути сказать ему об этом. Коварный и хитрый властелин намеревался убить новорожденного Царя мира, видя в Нём конкурента на свой царский престол.

Но трудно было скрыть эти коварные замыслы Ирода от мудрого Мельхиора. Он читал мысли этой коварной лисицы, и ему, мудрому и честному, больно было видеть жестокость и преступность души Ирода, готового уже поднять свою кровавую руку на невинного Младенца, Которого Мельхиор, еще не видя, полюбил всей душой.

«Вы хотите почтить Его своим присутствием?» — сказал Мельхиор Ироду на прощанье. «Да, — ответил вкрадчиво Ирод, — я эту мечту вынашиваю много лет». Но Мельхиор не мог не заметить, как глаза иудейского царя при этих словах сверкнули злобным огнем ненависти и мщения. «Да воздаст тебе Небо за все это», — сказал мудрец Ироду и немедленно вышел из его царских палат. Он не мог дольше оставаться в этом логове жадного до власти зверя. Сев на своего белого коня, Мельхиор в сопровождении друзей-волхвов двинулся во главе каравана по дороге к Вифлеему.

«Благословен Бог Израилев, пославший славу Сыну Своему», — громко воскликнула молодая иудеянка, смотря с крыши своего дома на богатый персидский караван. Мельхиор услышал эти восторженные слова простой иудейской женщины, и ему стало легче на душе. Он понял, что простой народ с любовью и нетерпением ждет нового Владыку и полностью разделяет с Мельхиором его чаяния и надежды.

От Ирода посланный проводник помог каравану выбраться из Иерусалима на вифлеемскую дорогу. И когда последние домики Иерусалима с плоскими крышами остались позади, начало темнеть.

Мельхиор ныне был особенно задумчив. Он не спускал своих глаз с темнеющего неба. Вдруг он вздрогнул и облегченно вздохнул. По каравану пролетел тихий шелест слов.

На темноватом небе, несколько впереди каравана, сияла звезда. На этот раз она казалась еще ярче, чем прежде. И какое-то нежно-мягкое сияние, чего не было раньше, окружало ее. Все знали, что звезда явилась в последний раз. Последняя ночь разделяет их от Вифлеема. И потому каждый из спутников не мог наглядеться на эту таинственную звезду которая так много темных ночей освещала им трудный и опасный путь.

Среди каравана стояла тишина. Все готовились к чему-то великому и необыкновенному. Каждый о чем-то думал молча. Приближалась цель долгого путешествия. Наступал самый великий момент в их жизни.

«Кто Он, этот Рожденный? — думали мудрецы. — Если уж само небо почтило Его такой светлой звездой, то какая слава, наверное, окружает Его на земле!.. Каким должен быть великий град Вифлеем, где изволил он родиться!.. Какие чертоги-дворцы вместили Его!.. Какие славные и знатные люди окружают Его колыбель!.. Какое богатство, роскошь величие... И что Ему наши персидские дары!..»

В напряженном, томительном ожидании проходила короткая палестинская ночь.

И когда в тихом сиянии утренней зари волхвы впервые увидели вдали маленький городок Вифлеем, они заволновались и усомнились.

«Неужели коварный Ирод направил нас по ложному пути? Но ведь звезда...» — «Да, звезда, кажется, спускается всё ниже и ниже», — заметил один из волхвов. «Смотрите! — воскликнул в отчаянии самый юный из волхвов Каспар. — Она остановилась над кровлей одного из самых низеньких домов Вифлеема! Как всё это понимать, почтенный?!» — обратился он с отчаянием в голосе к Мельхиору. Старый мудрец весь ушел в себя. В эту ночь он пережил больше, чем за всю свою долгую жизнь. Он догадывался своим проницательным умом, что здесь творится какая-то великая тайна. Что-то делается новое и небывалое, но сугубо великое и мудрое. А когда он вместо славного и знаменитого города увидел маленькое бедное местечко — Вифлеем, Мельхиору всё стало ясно.

Утирая непрошеные старческие слезы, Мельхиор, не узнавая своего голоса, тихо, но твердо сказал своему молодому другу: «Сын мой, отныне навсегда разбито в прах земное величие. Он родился в убожестве и нищете...»

Наступило долгое молчание. Все напряженно смотрели на звезду. А она, как бы играя нежными тонами своих лучей, звала, манила к себе далеких путников, которые были поражены нищетой Родившегося. Только старый Мельхиор глубже всех проникал в эту тайну снисхождения Божия и, поражаясь смирением Неба, плакал.

Когда караван подошел к небольшой лачуге, то все заметили, как сияние звезды становится всё слабее и слабее. И наконец она как бы растворилась в утреннем палестинском рассвете.