Читаем Чтобы ахнули полностью

Утром супруги позвонили в магазин и выяснили, что товарищ Линьков должен явиться в магазин с паспортом и деньгами. Зиночка, поддерживая Льва Ивановича под руки (скользко), двинулись в путь. В магазине деньги у них приняли и пересчитали, пробили чек, выдали квитанцию и велели ехать на другой конец города, на автосклад. По дороге супруги заспорили, какого цвета брать машину.

— Зиночка, исключительно белую. По закону физики белый цвет самый приметный. Автомобиль виден на дороге издалека, следовательно, опасность столкновения в разы снижается.

— Ты же знаешь, Лева, что мне нравится голубой — он мне под цвет глаз пойдет. Ты забыл, что рулю я, значит, мне и выбирать…

На складе они встретили несколько человек с такими же квитанциями. Все взволнованно перешептывались. На квитанциях были указаны разные модели «Жигулей». Линьковы встали в очередь. Конкуренты сокрушались, что сегодня особо выбирать не из чего — цветов мало, — но ничего не поделаешь, придется брать, что дают.

Когда Зину с Левой пригласили наконец на площадку, они увидели издалека ярко-красные «Жигули ВАЗ 21011». Других машин не было видно.

Лев Иванович оторопел:

— Зиночка, мы не поедем в этом пожарном ведре на колесах…

Зиночка скрипнула зубами, но взяла себя в руки и, вздернув подбородок, с очаровательной улыбкой повернулась к сопровождающему их продавцу:

— Будьте любезны, подскажите, пожалуйста, можем ли мы подождать автомобиль другого цвета?

— Если вы откажетесь, — сопровождающий, угрюмо забубнил, — машину возьмут следующие по очереди. Некоторым сегодня вообще машин не хватило, и неизвестно, сколько еще ждать придется, пока из Тольятти придет новая партия. Как поступают с отказниками, не знаю, до сих пор никто не отказывался, но вы можете попробовать…

Зиночка торопливо засуетилась:

— Простите, уважаемый товарищ, мы ни в коем случае, не отказываемся, я просто поинтересовалась.

Лихо выезжая из ворот склада, Зиночка повернулась к судорожно вцепившемуся в кресло мужу:

— Зато, Лева, нашу «Ладушку» трудно будет не заметить. Вот только придется мне где-то раздобыть красные зимние сапоги.

Среди глупых кукол и невзрачных коричневых мишек Тоня пыталась отыскать что-то особенное для дочки. Поиски шли месяц. Настене исполнялось семь лет, оставалось последнее лето, чтобы девчушке наиграться вволю, а потом начнется школа, будет не до игрушек. Тоня ходила в «Детский мир» вечерами как на вторую работу, ждала, вдруг «выкинут» что-нибудь импортное, ведь ничего же купить просто так нельзя, даже элементарные цветные карандаши. За коробкой чешских карандашей люди стояли в очереди потому, что у чехов в наборе много ярких цветов и оттенков, а карандаши отечественного производства не радовали цветовой гаммой, вдобавок были жесткими и царапали бумагу. У дочки все должно быть самым лучшим, Тоня не жалела сил, чтобы достать. Пусть папы нет, зато все остальное с лихвой, пусть девочка даже не почувствует, что ей чего-то — кого-то! — не хватает.

До именин Настены осталось два дня — заканчивался май. Подарок к сентябрю Тоня уже припасла: тот самый прекрасный набор чешских карандашей и розовый польский школьный ранец. У коллеги сестра работала в магазине канцтоваров, и недавно к ним прибыла из Польши партия ранцев. Так эти ранцы даже не пустили в продажу: все «из-под прилавка» разошлось по своим. Вечером, когда дочка заснула, Тоня достала ранец, полюбовалась изящными серебристыми замочками и лакированными кармашками, вздохнув, аккуратно завернула в подарочную бумагу и убрала в шкаф. Видимо, придется дарить ранец на день рождения, если завтра ничего не найдется.

На следующий день Тоня вновь обежала все этажи «Детского мира», наизусть помня, где мишки и зайчики, а где куклы и мячики. Заглянула на всякий случай в отдел игрушечной мебели и остолбенела: там, на витрине, на крошечной белой деревянной кроватке лежал нежно-розовый пупс. Его маленькие нежные пальчики с розовыми ноготками высовывались поверх белоснежного кружевного покрывала, а голубые глазки блестели из-под черных ресничек. Тоня такой красоты в жизни не встречала.

— Сколько это стоит? — спросила Тоня, дрожащим пальцем указывая на колыбельку.

Продавщица непонимающе повернулась:

— Что стоит? Ааа… кроватка? Это — образец. Не продается…

— А пупс? Девушка, мне очень-очень нужен этот пупс! Очень! У дочки завтра день рождения.

— Вы не понимаете, что ли, женщина? Я же вам русским языком объясняю: пупс — образец. Он тоже не продается!

— Но вы же сказали, что кроватка — образец, а про куклу ничего не говорили…

— Кукла прилагается. Они с кроваткой комплектом идут. — Продавщица зевнула и посмотрела на часы.

— Девушка, миленькая, продайте мне этот комплект, умоляю! Я заплачу, сколько скажете, — понизила голос Тоня.

— Женщина, отойдите от прилавка, не то я администратора сейчас позову. Я же не могу вам продать выставочный образец — на нем и ценника-то нет. Нам администратор только утром эту коробку принесла.

Тоня не собиралась отступать: она горела решимостью.

— Девушка, вызовите администратора!