Читаем Чтобы ахнули полностью

От помощи Вахтанга отмахнулась — не хватало еще родителям про любовника узнать, она даже подругам его не показывала, хотя было чем похвастаться. Однако речь сейчас не о нем. Зина решила ехать в купейном вагоне: там публика приличней, чем в плацкартном. Поехала с маленькой дамской сумочкой через плечо. Мама, встретив, ахнула. Вот доча храбрец, так храбрец. Так и поехала обратно с маленькой сумочкой. Домой даже авоську с фруктами не повезла. Три тысячи рублей купюрами по три, пять и десять Зина завернула в газету. Толстая пачка еле поместилась в сумочку, зубную щетку и ту пришлось оставить. Стараясь не думать о том, что в сумочке — почти годовая зарплата мужа, Зина вошла в купе. Слава богу, попутчиками оказалась пожилая семейная пара, Зина сразу успокоилась, но ненадолго. На следующей станции дверь в купе открыл четвертый пассажир — мужчина средних лет с пыльным рюкзаком. Вид у него был подозрительный. В другое время Зина и внимания бы на него не обратила, такой он был невзрачный, но сейчас ее все настораживало. А вдруг вор? Слишком сосредоточенно окинул он купе и попутчиков. У Зины по спине побежал холодок. Подозрительный тип. Мужчина положил свой рюкзак на полку и полез наверх — стелить белье. Зинино место тоже было верхним. Куда же теперь девать сумочку? Если она сейчас начнет ее прятать под подушкой, он заподозрит, что там что-то ценное, и стащит ночью. Зина как можно небрежней повесила сумочку на крючок возле двери, взяла полотенце и буквально заставила себя пойти умыться перед сном. Внутри все сжималось от страха. Одна надежда на пожилую пару. Туалет был кем-то занят так долго, что впору все бросить и бегом в купе. «Вот идиотка, авантюристка, — ругала себя Зина, — почему нельзя забрать сумку от греха подальше и с ней пойти в туалет? Да теперь уж нет, беготня с сумкой привлечет ненужное внимание…»

Зина напряженно ждала, приказав себе ни о чем плохом не думать, наконец туалет освободился, и она вернулась в купе, умытая и спокойная. Супруги спали. Мужчина, отвернувшись к стенке, слушал маленький походный радиоприемник. Рюкзак валялся у него в ногах. Зинина сумочка висела на месте. Застелив постель, Зина тихо и незаметно сняла с крючка свой бесценный кошелек и постаралась бесшумно нацепить ремешок сумки себе на шею. Если потащат, то только вместе с ней. Заснуть долго не могла — не давала покоя страшная мысль: а вдруг сумку без нее открывали? Проверить все ж надо, не дай бог чего, милицию звать. Зина накрылась с головой и под одеялом осторожно приоткрыла сумку. Перевязанная пачка разноцветных купюр была на месте. Газета не помята. Зина подтянула колени к подбородку, свернулась калачиком, попыталась забыться, но все равно беспокойно проворочалась до утра.

На площади Курского вокзала десятки людей тесно толпились в ожидании такси. Без очереди пропускали только ветеранов ВОВ и грудных младенцев. Зина встала в хвост длиннющей очереди. Посмотрела на часы. Скоро надо на работу, а тут, кажется, на добрых полтора часа потянет. Да еще Зина вспомнила, притопнув с досады ногой, что она балда: денег-то на такси нет! Смешно: три тысячи лежат в сумочке, а трех рублей отдельно нет — не вытаскивать же из пачки. Эх, Лева, Лева, нет чтоб встретить. Пришлось тащиться на метро. Пока ехала до дому, онемела рука — так сильно прикрывала сумочку локтем.

Лев Иванович открыл дверь, отступил в глубь квартиры, пропуская запыхавшуюся жену, поднявшуюся пешком на восьмой этаж из-за того, что не хотела ехать в лифте с незнакомыми молодыми людьми:

— Бедовая ты у меня, Зинка! Коня на скаку остановишь…

— Если понадобится, остановлю, — резко рубанула Зина, — поехали быстрей на работу, а то опоздаем.

— А деньги? Нельзя же их так просто оставлять в квартире, надо их с собой взять или спрятать… а как? Сейфа у нас нет…

— Какой еще сейф?! Я везла деньги поездом, потом в метро, кругом толпа, и никто не обратил внимания. Просто не надо думать о том, что в квартире лежит крупная сумма. Надеюсь, ты никому не сообщил, что я привезу деньги? Знаешь, страх притягивает. Я, как только это поняла, сразу перестала бояться.

Прошли три месяца, зима — дороги замело, снег под ногами скрипел, окна автобусов и троллейбусов покрыты тончайшими ледяными узорами. В профкоме заверили, что все нормально: люди ждут открыток минимум по полгода, а то и целый год. Лев Иванович извелся: боязно такую огромную сумму в доме держать, а на сберкнижку под проценты не положишь, ведь неизвестно, когда снять понадобится…

Наступил день, когда Лев Иванович вынул из почтового ящика открытку и, взволнованный, принес ее Зине.

— Это же твой почерк, Зинуля? А почему твою открытку к нам в почтовый ящик положили?

— Да потому, балда ты эдакая, что это — та самая открытка, которую мы могли получить еще летом. Это означает что? — Зина легонько толкнула недоумевающего мужа и щелкнула по носу. — Что подошла наша очередь!