Читаем Что вдруг полностью

Что вдруг

Для меня ли стрела арбалета,Свист пращи, облетающий мир —С того дня, как мне стал амулетомСиний камень – священный сапфир.Если этот безоблачно-синийВременами туманится взор,Знаю – тигры спустились к долинеИз лесов заповедных гор.Раскаленные пасти все ближе!В тростниках пробегающий взгляд,И под кровлями пальмовых хижинСтарики собирают ребят.К водопою траву приминая,У священной реки залегли…В эту ночь безрассудная МайяУправляет всей кровью земли.Гонг, протяжно ревущий у храма,Точно звон притупленных мечей.И предвечные Будда и БрамаНе приемлют молитвы ничьей.Голоса завывающей медиОтдаются так больно в висках.И мой лоб и пылает, и бледен,И горячею стала рука.И как в полночь у храма Изиды,Сердце в пьяном, багряном хмелю,И того, кого так ненавидел,Я опять безответно люблю.И взращенный в далеком СиамеВ недрах гор, ограждающих мир,Берегу я безоблачный камень,Синий камень – священный сапфир³, —

или о его проникновении на страницы периодики под псевдонимами «акмеист» и «акмеисты» (портреты Н.К. Шведе-Радловой «заставляют вспомнить другую, раннюю ее работу – портрет поэта акмеиста, в котором “стиль” не мешал характеристике»⁴), «поэт»⁵, «автор “Заблудившегося трамвая”»⁶, или о неподписанных эпиграфах, как к стихотворению Сергея Рудакова «Жизнь» («Мелькают дни, часы, минуты…»):

Остановите, вагоновожатый,остановите сейчас вагон⁷, —

или к сборнику В. Заводчикова:

Ни шороха полночных далей,Ни песен, что певала мать,Мы никогда не понималиТого, что стоило понять⁸, —

или об анонимных цитатах по разным поводам – в очерке о капитане теплохода: «…бунт на борту обнаружив, из-за пояса рвет пистолет, так что сыплется золото с кружев, с розоватых брабантских манжет»⁹, в пересказе пьесы о ссыльной польской бунтарке, умирающей в тайге:

Там в далекой Сибири,Где плачет пурга,Застывают в серебряных льдах мастодонты…И не их ли тоскаТам шевелит снега,Красной кровью не их ли горят горизонты¹⁰, —

в рассуждении о пользе воображения после пересказа мыслей Писарева об умении мечтать и после «пылинки дальних стран»: «Это – из Блока. А другой поэт сказал:

В каждой луже – запах океана,В каждом камне – веянье пустынь…

Пылинка дальних стран и камень на дороге! Часто с таких вот пылинок и камней начинается неукротимая работа воображения»¹¹, – где активизация пытливости читателя в поисках «другого поэта» вторит гимну воображению, или, наконец, о полутайных его стихах в устах беллетристических персонажей, как, например, в «Наших знакомых» Юрия Германа, где герой «очень долго, страшно завывая и тараща глаза, читал:

Я счастье разбил с торжеством святотатца,И нет ни тоски, ни укора…¹², —

или же в устах косоплечего главного бухгалтера правления «Красного Металлурга», который во время лодочной прогулки по Фонтанке увидел:

Впереди, через Садовый мост, рванулся к Марсову полю трамвай. Косоплечий потянулся и продекламировал:

– Остановите, вагоновожатый!Остановите сейчас вагон!

– О-о! – с уважением пробормотал латыш: – Та фы поэт!

– Питаю некоторую склонность! – иронически ответил косоплечий. – А вы?¹³, —

или в «Голубой книге», где строки из «Фарфорового павильона» приобретают почти невытравимый зощенковский привкус:

Перейти на страницу: