Читаем Что вдруг полностью

Пяст Вл. Встречи. С. 380. Об этом выступлении Пяста вспоминал впоследствии М.Л. Слонимский: «Он дрожащей рукой (запомнилась широкая кисть, вылезшая из слегка задравшегося рукава) поднес к губам стакан с водой, отхлебнул, отставил стакан, снова схватился за него, а из груди его с каким-то мелодраматическим клокотаньем вырывались жалобные и гневные выкрики. Смысл удалось уловить – его, Пяста, пришедшего сюда с открытой душой, сочувствующего, доброжелательного, послали к черту. Он размахивал какой-то тонюсенькой брошюркой и кричал, что футуристы послали в ней к черту замечательных поэтов, в том числе и его, Пяста.

– Я бы не пришел, если б знал!.. Меня заманили!.. Мне только сейчас показали!

Голос у него оказался погромче, чем даже у футуриста» (Слонимский М. Книга воспоминаний. М., Л., 1966. С. 54–55).

50.

Блок А.А. Переписка с Вл. Пястом / Вступит. ст., публ. и комм. З.Г.Минц // Литературное наследство. Т. 92. Кн. 2. С. 175–231.

51.

Guenther, Johannes von. Leben im Ostwind. Zwischen Petersburg und München. Erinnerungen. München, 1969. S. 114. Гумилев заметил, что гипердактилические рифмы Пяста «раздражают ухо» (Гумилев Н. Письма о русской поэзии. М., 1990. С. 82).

52.

В письме, написанном спустя три месяца после злополучного мюнхенского послания и оставшемся в бумагах Пяста (РНБ), он пытался объяснить: «Разумеется, в здоровом состоянии я не принял бы близко к сердцу одинаковость рифм! Но в больном мозгу возникла приблизительно такая идея при получении Вашего письма: Вы ставите меня настолько низко, что считаете возможным сознаваться в таком позорном деле, как кража, причем предлагаете мне вдобавок дележ добычи, затыкая мне рот первым куском. Рифма играла роль вещественной ценности в этом построении – подобно всякой другой вещи, а не была для меня каким-либо священным предметом – ни атрибутом “моего творчества”. Конечно, комичность моей выходки этим объяснением подчеркивается еще больше. Как жаль, что, быть может из-за нее, Вы бросили свои стихи». К истории взаимоотношений Пяста с Брюсовым отметим, что в собрании рижского коллекционера А.Т. Ракитянского хранится экземпляр «Urbi et Orbi» с надписью: «Владимиру Алексеевичу Пестовскому от автора. Валерий Брюсов. 1907».

53.

В 1920-х Пяст вел отделы «занимательного стихосложения» и «литературных задач» в ленинградской «Красной газете» и журнале «Смена».

54.

Оно состоялось 20 декабря 1916 г. у писателя В.В. Бородаевского (присутствовали Е.Г. Лисенков, К.Ю. Ляндау, Е.В. Аничков и др.); с отдельными частями романа был знаком Блок. См. письма Пяста к Е.Ф. Никитиной 1925 г. с запросами о судьбе рукописи (РГАЛИ и ГЛМ).

55.

Это можно предположить на основании письма Пяста к Блоку от 3 февраля 1917 г. (Литературное наследство. Т. 92. Кн. 2. С. 234).

56.

В автобиографической справке Пяст сообщал, что в феврале 1917 г. «закончил роман в 4 ч. «Роман без названия», повесть «Круглый год». В 1923 г. закончил первую часть романа «Возрождение» под заголовком «Дом отдыха»» (Никитина Е.Ф. Русская литература от символизма до наших дней. М., 1926. С. 379). Машинопись романа «Возрождение» («Дом отдыха») хранилась в 1930-х у М.А. Бекетовой.

57.

РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 56–57 (Альбом М.М. Шкапской). Первые 11 стихов приведены в кн.: Пяст В. Современное стиховедение. С. 62. Купюра в последнем стихе вызвана обрывом листа.

58.

Воля народа. 1917. 15 ноября.

59.

Воля народа. 1917. 19 ноября. Интерпретацию поэтических инвектив Пяста в контексте политической ситуации см.: Сегал Д. Осип Мандельштам. История и поэтика. Jerusalem; Berkeley. Ч. I. Кн. 2. 1998. С. 483–486.

60.

Воля России. 1917. 19 декабря; имеются в виду первые приказы большевистского главковерха прапорщика Н.В. Крыленко и его присутствие при солдатском самосуде над смещенным верховным главнокомандующим Н.Н. Духониным. Стихотворение, которое должно было открыть предполагавшийся цикл «Галерея современников», снабжено эпиграфами из К.Д.Бальмонта – «Высоко на Парижской Notre Dame / Красуются жестокие химеры… И гнусность доведя до красоты… Орангутанг и жалкий идиот / Зачатый в этом мире в черный год».

61.

Дело народа. 1918. 10 мая. Организаторами вечера были Г.В. Иванов и Г.В. Адамович.

62.

Датой первого своего публичного выступления как декламатора Пяст указывал вечер, устраивавшийся В.Мейерхольдом в пользу пензенского землячества 2 декабря 1913 г. Пяст читал «1 января» Лермонтова, А.А. Голубев – «На железной дороге» Блока, участвовали также В. Веригина, Т. Дейкарханова, А. Гейнц (программка в архиве А.А. Голубева).

63.

Современный чтец-декламатор. Л., 1926. С. 5–6.

64.

Ср. его посвящение Пясту (1913):