Как бы то ни было, погодим и с пафосом, и с морализированием. Давайте пока введем в оборот пястовский архив, вынесенный в базарных корзинках из квартиры Мандельштама после первого ареста хозяина квартиры.

Первый вариант – как вступительная статья в книге Вл. Пяста «Встречи» (1997) в серии «Россия в мемуарах» издательства «Новое литературное обозрение». Книга была посвящена «памяти историка русского символизма, первого исследователя пястовской творческой биографии – Зары Григорьевны Минц». Независимо от этой нашей публикации была подготовлена работа: Гришунин А.Л. Спутник Блока – Владимир Пяст // Славянские литературы. Культура и фольклор славянских народов. XII международный съезд славистов (Краков, 1998). Доклады российской делегации. М., 1998. С. 189–203. См. также нашу справку о В.Пясте: Русские писатели 1800–1917. Биографический словарь. Т. 5. М., 2007. С. 228–231.

Комментарии

1.

Замятин Е. О синтетизме (цит. по: Анненков Ю. Дневник моих встреч. Цикл трагедий. М., 1991. Т. 2. С. 19). Ср. в романе Ю.П. Анненкова об эпохе «военного коммунизма»: «взволнованный Пяст, страдавший одышкой, голодный неудавшийся Пяст» (Русские записки. 1938. № 3. С. 109). По отзыву художника Г.И. Гидони, близкого Пясту, анненковский портрет «совершенно неудовлетворителен со стороны внешнего сходства» (Аргонавты. 1923. № 1. С. 65), но падчерица Пяста, впервые увидевшая его в 1933 г., свидетельствует, что он выглядел так же, как нарисовал его Ю.Анненков (Наше наследие. 1989. № 4. С. 590). Ср. впечатление явно недоброжелательного к модели Н.М. Волковыского о «патологически-жутком реализме портрета Вл. Пяста» (Дни (Берлин). 1923. 1 апреля).

2.

Гулевич В.М. К истории создания А.А. Осмеркиным «Портрета В.Пяста» // Музей 5. Художественные собрания СССР. М., 1984. С. 108. Портрет (1926) хранится в Киевском музее русского искусства.

3.

Чуковский Н. Литературные воспоминания. М., 1989. С. 59.

4.

Слонимский М. Книга воспоминаний. М; Л., 1966. С. 62. Строка взята из стихотворения Владимира Княжнина.

5.

Возможно, в сознании Мандельштама, когда он выстраивал биографию Парноку, жила память о «библиотеке для чтения» пястовской бабушки. Заметим, что в личности основного прототипа главного героя, В.Я. Парнаха, немало черт совпадают с пястовскими. Несомненны в облике Парнока и автопортретные черты. Все это выводит нас на существенный вопрос о своеобразном «двойничестве» Мандельштама и Пяста, которому посвящена специальная работа (Лекманов О.А. Книга об акмеизме и другие работы. Томск, 2000. С. 556–560). Сохранился инскрипт на «Встречах»: «Соавтору, Осипу Мандельштаму, от любящего автора. В.Пяст. 25/IX 1929». Ср.: «Может быть, Пяст – пожалуй, единственный символист, преданно любивший Мандельштама, – обсуждал с ним эту книгу по мере ее создания?» (Фрейдин Ю.Л. «Остаток книг». Библиотека О.Э.Мандельштама // Слово и судьба. Осип Мандельштам. Исследования и материалы. М., 1991. С. 236). О дружбе Мандельштама с Пястом в эти годы см.: Мандельштам Н.Я. Воспоминания. М., 1989. С. 9, 12, 17–19. Рецензию Пяста на «Камень» (1916) см.: Мандельштам О. Камень. Л., 1990. С. 218–219. В свои поздние поэмы Пяст нередко вводил реминисценции из Мандельштама, например, описывая умирающую от туберкулезного менингита дочь, он располагает в два параллельных столбца стихи свои и Мандельштама (по памяти), графически изображая идею подтекста: