Читаем Что написано пером полностью

МУХА: – В том-то и дело, что ничего не сделала – святая какая-то, я таких не люблю: не обижается никогда и ни на что, голос не повышает, настроение всегда хорошее… Я тут недавно в ее шелковом халате из ванны вышла, так она увидела, улыбнулась так… как эта… как ее… Джоконда, и говорит: «Маша, тебе нравится мой халат?», а я ей: «Нет, халатик лажовенький, просто я свой в комнате забыла…»

НИКИТА: – Муха, ты прекращай задирать ее, а то нам придется решать квартирный вопрос: отец может не выдержать… Да и не понимаю я, чего ты добиваешься?…И вообще, давай потом поговорим про любовь, дай матч досмотреть, а?

МУХА: – Да Владик не узнает – она же святая, не жалуется…

НИКИТА: – Просто не реагирует на малолетнюю дурочку… (убирает руку МУХИ от наушника, придвигается ближе к телевизору, всем своим видом показывает, что не видит и не слышит МУХУ).

МУХА (сама с собой, глядя на дверь): — А я – не святая, и про любовь со мной надо разговаривать вовремя…

Маленькое, очень уютное кафе на пять-шесть столиков. На видном месте – табличка «Хоть это и не модно, но у нас не курят». За стойкой бара – красивая дама лет пятидесяти ловко управляется одна и с кассой, и со стаканами, и с кофе-машиной. В двух углах – венские вешалки. За окном темно, идет дождь со снегом, а внутри кафе – тихая французская музыка, запахи кофе, жужжание кофе-машины и разговоры. За одним столиком сидит парочка, на столе горит свечка, онисмотрят друг другу в глаза, сцепив руки по обеим сторонам от подсвечника… Им не нужно разговаривать – отношения на той стадии, когда слова еще не нужны.

Еще за одним столиком – женщина пьет кофе и читает. За ближайшим к зрителям столиком сидит ХЕЛЬГА. Она что-то пишет в блокноте. Тут же стоит высокий стакан с кофе-латте.

Открывается дверь с улицы, слышен шум улицы и падающей воды, входит НИКИТА с гитарой в чехле, ставит гитару, стряхивает мокрый снег и капли с воротника и вдруг видит ХЕЛЬГУ. Проходит, снимает пальто и садится за ее столик, пристроив рядом гитару. ХЕЛЬГА удивленно и радостно смотрит на НИКИТУ.

НИКИТА: – Привет, Хельга.

ХЕЛЬГА: – Здравствуй, милый ребенок. Кофе будешь?

НИКИТА: – Лучше чай. Зеленый.

ХЕЛЬГА оборачивается к хозяйке кафе, просит принести чай. …Неловкая пауза. НИКИТА смотрит в стол, а ХЕЛЬГА – на НИКИТУ. Наконец, НИКИТА поднимает глаза.

НИКИТА: – Ну, как ты?

ХЕЛЬГА (пожимает плечами. Улыбается легко и искренне) – У меня все хорошо, милый ребенок.

НИКИТА: – Не называй меня так, я уже не ребенок…

ХЕЛЬГА: – Ладно, не буду, хотя именно дети обычно бывают против того, чтоб их называли детьми… Ну, как у тебя дела?

НИКИТА: – Да, вроде, нормально… Работаю… Живу… Вот, с репетиции иду – новую песню написал…

ХЕЛЬГА: – Спой.

НИКИТА: – Что, прямо здесь?

ХЕЛЬГА: – Посмотри, тут – только люди, способные правильно отнестись и оценить (поворачивается к хозяйке кафе): – Мариночка, можно выключить музыку? Молодой человек исполнит нам песню своего сочинения…

ХОЗЯЙКА КАФЕ (кивает, приглушает звук музыки и обращается к посетителям): – Дорогие мои, вы не будете против исполнения авторской песни прямо сейчас? Согласитесь, не каждый день так может повезти…

ЖЕНЩИНА С КНИГОЙ: – Конечно, с удовольствием.

ВЛЮБЛЕННАЯ ПАРА не реагирует, они сидят, сцепившись руками и глядя друг другу в глаза…

НИКИТА (расчехляет гитару, очень смущается): – Простите, если что не так… я не профессионал…

ХЕЛЬГА: – Давай, начинай, не надо вступлений – ты превосходно поешь и песни твои – замечательные.

НИКИТА: – Песня называется «Мажорный блюз»…

(поет)