Читаем Что написано пером полностью

ХЕЛЬГА: – Огонь у тебя, милый, – от растирания, а я – читаю. Слушай: «… уметь сосредоточиться – значит уметь быть наедине с самим собой – и именно без этого не может быть умения любить. Если я привязан к другому человеку лишь потому, что сам не могу твердо стоять на ногах, он или она может меня спасти, но наши отношения не будут отношениями любви. Как ни странно, но умение быть одному является условием способности любить».

ВЛАДИСЛАВ: – Б-р-р-р, ужас-то какой! Ведь ты меня сейчас спасаешь от радикулита, или как там это называется… И что, между нами не любовь?

ХЕЛЬГА: – Отношения «пациент-врач» очень часто перерастают, как многие думают, в любовь, но, как считал товарищ Фромм, это не есть любовь, а лишь один из видов зависимости, сформированный на фоне физического неблагополучия пациента, от которого его избавил могучий человек в белом халате и с фонендоскопом на груди…

ВЛАДИСЛАВ (мечтательно): – Или между грудей…

ХЕЛЬГА: – Ладно, тогда – просто нежная фея в белом халате.

ВЛАДИСЛАВ: – А ты разделяешь точку зрения этого твоего товарища Фромма?

ХЕЛЬГА: – Я еще не вполне осознала ее, не растворила в своем сознании, чтоб пользоваться ею в повседневности безусловно и не задумываясь. Но я иду к этому, потому что давно чувствую великую правоту мысли товарища Фромма.

ВЛАДИСЛАВ: – Ты что, давно знакома с этой точкой зрения? Эту книжку я недавно у тебя увидел.

ХЕЛЬГА: – Книжка мне в руки попалась только что, но раньше я уже слышала нечто подобное от других людей, вернее, от одного человека…

ВЛАДИСЛАВ: – (С пафосом, пытаясь рывком привстать, но морщится и падает обратно на подушку): – Имя его, сестра!

ХЕЛЬГА: – Да что тебе имя? Лежи уж, Отелла недостреленный!

ВЛАДИСЛАВ: – Почему – недостреленный?

ХЕЛЬГА: – Потому что поясницу тебе про-стре-ли-ло, но поскольку ты еще делаешь попытки встать, то – не дострелило…. … Да, так, был один бродячий философ, шел некоторое время по пути, параллельному моему – научил кое-чему, разочаровал кое в чем. Не ревнуй, это давно было, да и не было ничего.

ВЛАДИСЛАВ: – Ну, а раз ничего не было, так и говорить не о чем. (Берет руку ХЕЛЬГИ в свои ладони, целует пальцы)… Как я люблю женские руки без маникюра и колец – просто руки…

ХЕЛЬГА: – Это, наверное, потому что маникюр и кольца носят, чтоб прикрыть от окружающих свою суть – руки человека ведь очень информативны, а вот руки без лишних отвлекающих вещиц – самые правдивые…

ВЛАДИСЛАВ (нежно, не выпуская ее руки): – Ну что тебе за охота все на свете объяснять? Имею я право, в конце концов, на необъяснимые сентиментальные вещи?

ХЕЛЬГА (задумчиво): – Имеешь, конечно. И ты прав: как раз необъяснимое и составляет очарование отношений между мужчиной и женщиной…

ВЛАДИСЛАВ (очень сентиментально, без тени улыбки): – или – между мужчиной и мужчиной…

ХЕЛЬГА (подхватывает таким же тоном, с пасторальным выражением лица): – …или – женщины и женщины…

Хохочут. ХЕЛЬГА протягивает руку и выключает торшер.

Тот же вечер. Комната НИКИТЫ. НИКИТА в наушниках смотрит футбол по телевизору. МУХА красит ногти под негромкую музыку и поглядывает то и дело на НИКИТУ – ей скучно, и футбол раздражает.

НИКИТА (в телевизор): – …Урод!!! Недоделок! Куда пасуешь?!!! Оо-о-о-о-о! Шевели тапочками!!!!! …Не туда… дава-а-а-а-а-ай! Жми!!! Жми!!!!!!! Жмии-и-и-и-и-и!!!!

МУХА (скорее сама себе): — И чего орать, спрашивается… Можно подумать, что от этого что-то изменится… Как будто футболисты слышат, как он их ласково бодрит … (приподнимает наушник у НИКИТЫ)… Ник! А Ник!

НИКИТА (рассеянно): – Чего, Муха?… Не мешай, а? Немного осталось… (пытается вернуть наушник на место, но МУХА удерживает наушник в таком положении, чтоб НИКИТА слышал ее).

МУХА: – Ник, а ты знаешь, что такое любовь?

НИКИТА: – О! Ну ты спросила…С чего вдруг? …Бей! Давай!!!!!! По дальней бей!!! Мазила-а-а-а! О-о-о-о!!!!

МУХА: – Да так, ни с чего. Смотрю я на папика твоего с этой его выхухолью…

НИКИТА: – Я просил – не называй Хельгу выхухолью, она нормальная тетка, между прочим. Кроме того, я уверен, что ты понятия не имеешь, как выглядит выхухоль…. А-а-а-а-а! Жми-и-ии!!! Беги, родной, лупи!!! Ура-а-а-а!!! Родной ты мой!!!! Гоо-о-о-о-о-о-о-л!!!

МУХА: – А зачем мне это знать? Просто слово смешное и обидное…

НИКИТА: – Ты что, хочешь Хельгу обидеть? С чего вдруг? Что она тебе сделала?