Читаем Чистые души полностью

— И все равно ты мне не пишешь мне и не звонишь! — обиженно проговорила Карина.

— Я только закончил работу.

— Ты же вчера закончил!

— Сегодня начал новую.

— И её уже закончил? — теперь она смеялась.

— Её начал. Где ты?

— А ты не знаешь?

— Знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы проверить, — в трубке треснуло, щелкнуло, её голос пропал на миг и он услышал только обрывок от её ответа: «проверь». Семен вышел из теней, опустил телефон в карман и сказал:

— Я все проверю, Карина. Это моя работа!

Она удивленно взглянула, но не на него, на телефон, все произошло слишком быстро. Семен, который уже вынырнул у нее за спиной в собственной квартире, усмехнулся, так забавно она оглядывалась пытаясь понять, почему голос звучит не из трубки. Но усмешка вышла не веселой.

Он шагнул вперед прежде, чем она повернулась, обнял и коснулся губами её шеи. Что-то происходило, его накрывало тоской по ней, хотя она была рядом, в его руках, странное чувство! Он хотел сказать: «кто ты такая?!» но не мог. Ничего не мог, только сжимать, покрывая поцелуями её щеку и не давать ей повернуться.

Он поднял её, перенес к панорамному окну, прижал лицом к стеклу, целуя и раздевая одновременно.

— Тут высоко, мне страшно, — пробормотала она.

— Ты забудешь про страх, — пообещал он срывая последние кусочки ткани, повернул, прижал обнаженной спиной к стеклу так, что гул прошел по нему сверху донизу; и Карина испуганно вскрикнула, но в следующий же миг её крик превратился в стон наслаждения и закрыв глаза, она изогнулась в его руках.

— Говорил же, ты забудешь про свой страх! — сказал он, яростно сжимая её тело.

Она ещё спала, когда Семен открыл глаза. Сел, огляделся. В доме было тихо, ни Ра, ни Кусимира. Оба где-то бродят второй день. Он накрыл обнаженное тело Карины простыней, оделся, вошел в кабинет, закрыв за собой дверь, снова развесил старые листки с надписями и добавил к ним еще несколько:

«Петровы»

«Муж заказчицы М»

«Светлана»

Все надписи он поместил в колонку под именем «Карина» и проговорив:

— Вокруг тебя одни беды, малышка. Что же такое происходит, а? — убрал их обратно, в стол.

Закрыв ящик, Семен обследовал все углы под столом и под кушеткой, опустился на корточки, позвал Кусимира. Тишина. В кухне в мисках лежал свежий корм и вода была налита.

Семен вышел и прикрыл за собой дверь. Карина все еще сладко спала.

По сложившейся традиции здание психиатрической лечебницы в городе постоянно красили в один и тот же цвет, и в разговорах так его и называли: «желтый дом».

Здание стояло почти в центре города, но от оживленной улицы его отделял большой парк, засаженный кустами и вековыми деревьями, и забор из кирпичных столбов, перемежающихся кованной решеткой.

Тропки в парке хорошо почищены, на ветках лежал свежий снег, а вокруг клумбы, между столбами, работники натягивали елочные гирлянды. В центре клумбы, к которой сходились тропки парка, уже установили елку и какая-то женщина, вся закутанная в пуховый платок, сидела на лавке, не сводя с нее глаз.

Семен прошел мимо, к дверям главного корпуса. У стойки регистрации спросил:

— Привет. Где сейчас стрелок?

Женщина подняла голову, он успел заметить, как профессиональное презрение буквально расцветает на ее лице, пока она не уставилась ему прямо в лицо и тут же расцвела улыбкой:

— Ой, Василий Николаевич! Это вы! А я думала, вы ушли в отпуск!

— Так я и ушел. Где же все-таки стрелок?

— Который? Тот, что соседей убил, или который из рогатки три машины попортил потому, что голоса ему сказали, что это летающие тарелки?

— Первый.

— А, он в десятом отделении, шестнадцатая палата. Но вас к нему не пустят, туда только по разрешению…

Семен не стал слушать, кого пускают к стрелку. Свернув за угол, он приоткрыл пространство и шагнул прямо в нужную палату.

Мужчине на вид было хорошо за пятьдесят, однако по всему чувствовалось, что совсем недавно это был еще крепкий человек, уважаемый, уверенный в себе. Еще было видно, что седые волосы аккуратно стригли, а плечи ещё держались прямо, но спина согнулась в крендель и голова склонилась вниз. Мужчина сидел, сложив руки на коленях и со стороны казалось, он смотрит на собственные руки, но Семен с первого взгляда понял, мужчины, строго говоря, тут вообще нет.

Он присел на корточки, заглянул ему в глаза. Там было темно и пусто. Никого нет дома. Хозяин вышел. Что ж, придется отправиться следом.