По мобильному связался с мамой. Даже не притворялся, признался себе сразу: если Надя звонила, она сообщит об этом быстрее, чем поинтересуется его самочувствием. Хотя до появления Нади выше здоровья сына для нее ничего не существовало,

– Как самочувствие, сынок?

Так, разговор можно закруглять, след не взят.

– Все хорошо. Поездка в Крым пока не отменяется, так что рассчитывай.

«Если не улечу в Хабаровск», – не стал ловчить, признался себе и в этом: откровение служебное за откровение личное. Кошмар, что делает с людьми возраст…

… К сожалению, интуиция насчет Хабаровска не подвела. Начальник оперативного управления уже наверняка знал о результатах операции, и, возможно, даже чуть больше самого Штурмина, потому что встал из-за стола довольный. Но слова сказал совсем о другом, смертельном для отпуска:

– Что там твой «крестник» насчет Хабаровска прошептал? Насколько это реально?

– «От людей на деревне не спрятаться», – успел пропеть Штурмин. Далось ему это ретро! А признался, хотя и в ущерб себе, но честно: – Я бы ему поверил.

– Верь, – мгновенно разрешил генерал. – А раз вы уже здесь, набросайте новый планчик рабогы по Стайеру. Его надо гнать, не давать останавливаться. И тогда он начнет совершать ошибки… Свободны.

Подобная фраза в устах начальства – прямо противоположна своему изначальному смыслу. «Свободны» – значит, чтобы не теряли время в моем кабинете, отпускаю вас работать. Пусть пока и над планом.

Николаич за дверью развел руками: извини, но обстоятельства выше нас. К тому же ты ведь все равно просил поначалу пару дней, а впереди еще целых две недели. Выкрутимся. Точнее, скажем так: выкручивается тот, кто крутится.

Светлым пятном оказалось лишь лицо Клинышкина. Почему-то не пожелав докладывать при Николаиче, подмигнул после его ухода:

– По одной из традиций, скорее всего нас и касающейся, в косички на Востоке старики вплетают родовые тайны.

– Откуда знаешь? – встрепенулся Олег.

– Живу я долго, – скромно пожал плечами Василий.

Штурмин даже не стал реагировать на наглость молодого.

– Богданович утащил у Трофимова какую-то тайну, – озвучил он то, что для Клинышкина стало уже известно. – Пока мы не знаем какую. Но наверняка ценную… Василий, странное дело: у меня появилось желание лететь в Хабару. С чего бы это?

– Со мной поведетесь – и на Северный полюс вместо Крыма полетите…

– Убью!

Глава 4

Самое досадное, что в Хабаровске, с его забежавшим аж на семь часов вперед временем, розыску практически ничего не светило. Трофимов из Калининграда, что Штурмин предугадал сразу, исчез. Григорий Григорьевич и другие опрошенные клялись, что никоим образом не касались того дальнего края и даже не предполагают, что может связывать их вконец исчезнувшего шефа с Дальним Востоком. Лети туда, не знаю куда.

За утешение, видимо, следовало считать то, что генерал утвердил план по Хабаровску после официальных поздравлений и благодарностей, пришедших из ФСБ. Правда, с ключевой поправкой: перенес срок возможной командировки на Дальний Восток с «сентября» на «сразу». Как же, помним: «Противника надо заставить совершать ошибки…»

Зато теперь, когда взят билет, получилось, что он на несколько часов предоставлен самому себе. В мобильном телефоне ради этого вынут блок питания, и никто не вмешается в личную жизнь. Езжай в любую сторону, встречайся с кем угодно. Осталось выбрать, как с пользой занять время.

Лукавил, лукавил перед самим собой Олег. Прекрасно и давно он знал, куда направит усталую, старую мордашку преданнейшего «Москвича». На Минское шоссе, а там поворот в Баковку. Чтобы с удовольствием увидеть Надю – в немного тесноватом спорткостюме.

– А ничто человеческое нам не чуждо, – проговорил вслух Олег и по привычке потянулся щелкнуть по носу обезьянку-милиционера.

Рука зависла над пустым местом, но он улыбнулся. И завернул к слепящему солнцем универсаму…

– Нет и нет, уберите!

– А это не вам, – пожал он плечами, когда Надя категорически выставила руки против пакета с гостинцами. Предсказуемые в своей агрессивности люди слабы тем, что к их реакции можно подготовиться. – Сударыня, хозяйничайте, – отдал фрукты запрыгавшей от радости Вике.

– Вы ее приучите к подаркам, а потом, в один прекрасный момент, их не окажется и…

– Когда я смогу, с вашего позволения, естественно, приезжать, они у нее будут всегда, – не пообещал, а сообщил Олег. Силком забрал у Нади лопату, которой она вырубала сорняки у ограды, – Потом, мне кажется, ребенок должен знать, что существуют нормальные, дружеские отношения.

Надя поправила очки, но спорить не стала. И лопату не отобрала. Наверное, ежам тоже не всегда приятно ходить с выпущенными иголками. А может, и иголки-то – мягкие? Кто притрагивался?

Не Надежда, а сплошная зоология.

Если бы!

– Вас Мария Алексеевна послала?

Шипы оказались достаточной твердости и убираться внутрь не собирались. И отныне надо запомнить навсегда: близорукие перед нападением очки не снимают, а именно поправляют, придавая им устойчивость.