Читаем Численник полностью

Численник

Плита раскалилась. Картошка сгорела.Хозяйка умылась холодной водой.Присела на кухне. Селедки поела.И в небе увидела шар золотой.Всходила луна, раскаленная жаромкак будто бы от раскаленной плиты.Подумала: ну покати этим шаром,своей пустотой до моей пустоты.Костяшка игры в домино пусто-пусто,стручок с огорода расчисленных дней…Там, в сумке, остались морковь и капустана завтра. На щи.Завтра будет видней.В постели уложены сонные дети,горит телевизора глупый квадрат —попалась опять в те же самые сети,и прежней грозы угрожает разряд.Могла бы и скинуть передник домашнийи в собственном доме ступить за порог,чтоб в общее празднество встрять без промашки,да кто-то в ней этого сделать не мог.Забыли.Как Фирса.Иль Жукова Ваню.И муж приходил, а к гостям не позвал.Несчастный инстинкт, что замучил папаню,мучительно в ней нарастал, как обвал.Наверх поднялась в деревянную спальнюи методом тыка, ошибок и пробфутболила образ, тоски наковальню,что это не дачная спальня, а гроб.Пыталась читать – книжка ехала боком,визжал надоедливый злобный комар,боялась светильник разбить ненароком,затем, чтоб затеять случайный пожар.О, как бы тогда это место пылало!О, как бы пылала уместная месть!Кому?!Неуместное чувство пропало.Булавок в мозгу уместилось, не счесть.Подумаешь, мысль…А как силища пляшет,как ломит и бьет на зигзаге крутом,и топает, словно вояка на марше,и как развернулась на месте пустом!Пустом?Э, неправда!Не зряшным капризом,не вымыслом вздорным отравленный миг,чужой человек, выходило, ей близок,и рвался из горла задушенный крик.Старалась любить за двоих. И любила,подруга, любовница, мать и жена…В висок канонада упрямо забила:то были одно – а осталась одна.И вдруг застонала, заныла, забилась,стремясь укротить возбужденную плоть,и истово, тихо и нежно молилась,простил чтобы великодушно Господь.