Читаем Численник полностью

Уролог, бывшая в гостях у реаниматолога,когда подруга позвонила почти что с того света,вспомнила, как однажды в ходе фуршетаобе кружили вокруг одного предмета.Худой и простуженный, он выглядел молодо,спрятав юношеские глаза за диоптриями стекол,жевал невкусную тарталетку с икрою блеклой,и кто-то в груди его безнадежно клекал.Стеклянной и прозрачной, подруге кружилось недолго,воздуха не хватало и не хватало рвенья,хватала субстанция, что меж Харибды и Сциллы,но предмет был общий, то есть ничейный.Дрожали вены, в отворенную кровь несло холодом,лекарство из капельницы ритмично капало,пронизывали ветры то с востока, то с запада,и ритмы звучали стабат матера.Последствия сенсорного голодаи городской океанской качки,и опыт решенья простой житейской задачки:как выбраться из злокачественной болячки.Стесненное сознание отгораживало, словно пологом,от блесток бывшего и небывшего,и среди прочего, след хранившего, —предмет как причина и следствие отступившего.Седой и нервный, из чистого золота,входил медикаментом в ментальные дебри,и мысли, словно на светском дерби,скакали дружно.Примерно как с хорватами сербы.На том вечере он читал из новогои из старого, и это было прекрасно,хотя и опасно,потому что заполняло жизни пространство,а все остальное казалось напрасно.Чистая поэзия занялась сознанием расколотым,оформляясь в звуки и проявляясь звонцево:предмет был поэт, и фамилия Чухонцеванарисовалась в воздухе, будто из света оконцева.Я набирала номер реаниматолога.Таня, говорила я, славная Таня!..А она смеялась подозрительно долго —тоже от нервов, как я понимаю.

16—25 ноября 2007

«По следам былых стихов…»

По следам былых стиховворотилась в то же место,это место столь уместно.для очистки от грехов.Для очистки всех грехов,как очистки тех грибов,что искала в роще светлой,так, как ищут стол и кров.Восемь лет, как восемь бед,миновали на подворье,где замерзла речка Воряи застыл сквозящий свет.Май стоял, теперь ноябрь,замер лес, как на картинке,сыплет снег на дом-корабль,и скрипят мои ботинки.Там, где щелкал соловей, —желтогрудая синица,или это все мне снитсяв детской прелести своей?Мысли спутала зима,извините простофилю:речкой Ворей речку Вилюназвала, сходя с ума.Астенический синдром,за спиною чья-то поступь,было сложно, стало просто —дело кончится добром.

25 ноября 2007

«Посреди леса, или посреди поля…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Поэтическая библиотека

Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы
Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы

В новую книгу одного из наиболее заметных поэтов русского зарубежья Андрея Грицмана вошли стихотворения и поэмы последних двух десятилетий. Многие из них опубликованы в журналах «Октябрь», «Новый мир», «Арион», «Вестник Европы», других периодических изданиях и антологиях. Андрей Грицман пишет на русском и на английском. Стихи и эссе публикуются в американской, британской и ирландской периодике, переведены на несколько европейских языков. Стихи для него – не литература, не литературный процесс, а «исповедь души», он свободно и естественно рассказывает о своей судьбе на языке искусства. «Поэтому стихи Грицмана иной раз кажутся то дневниковыми записями, то монологами отшельника… Это поэзия вне среды и вне времени» (Марина Гарбер).

Андрей Юрьевич Грицман

Поэзия / Стихи и поэзия
Новые письма счастья
Новые письма счастья

Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков не спроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

Дмитрий Львович Быков

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи

Похожие книги

Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза