Читаем Чёрный и синий полностью

— Лучше давать им первую дозу, когда они все ещё одурманены от транспортировки, — холодно ответила доктор Нгуен. — И я хочу быть здесь на случай, если у него остановится сердце.

Блэк почувствовал, как его живот скрутило узлом.

— Что там? — отрывисто спросил он. — Что в пакете?

Доктор Нгуен нахмурилась, глядя на него, затем покосилась на светловолосую девушку со странным носом-пятачком.

— Приготовь дополнительные 0,05 мг лоразепама на случай, если у него начнутся конвульсии, — она взглянула на него. — Сначала проверь его показатели. Он может быть наркоманом с такой-то терпимостью… при условии, что люди из Креншоу знали, что делали, когда подбирали ему дозу, — она склонилась над ним, просвечивая его зрачки маленьким фонариком. Дважды проверив его зрачки, она снова нахмурилась. — Сейчас он вообще должен быть без сознания.

Она посмотрела ему в глаза, поджав губы.

— Ты наркозависимый?

Блэк покачал головой.

Она продолжала смотреть на него, поджав губы, затем взглянула на мужчину в дизайнерских очках.

— Вероятно, он лжёт. Я собираюсь приступать и ввести первую дозу.

— Что там? — снова спросил Блэк.

Она наградила его очередным жёстким взглядом, но проигнорировала вопрос.

Когда блондиночка поднесла к нему иглу, Блэк напряг руку, и она нахмурилась на него, грозя пальчиком, точно он был собачкой.

— А теперь просто расслабься, ладно? Мы тебе не навредим.

— Дерьмо собачье, — рявкнул Блэк, сверля её сердитым взглядом. — Вы только что сказали, что я, блядь, могу умереть от этого. Вы думаете, что я глухой?

Но очевидно доктор Нгуен достаточно наслушалась. Она посмотрела на парня в очках.

— Вколи ему лоразепам. Просто держи электроды наготове.

В этот раз Блэк сопротивлялся по-настоящему. Даже вспомнив, зачем он здесь, чего от него хотел Брик, чем он угрожал ему и Мири, он не мог просто лежать и позволять им убить его. В итоге им троим пришлось удерживать его, пока в его руку с противоположной стороны от капельницы не вонзилась игла. Блэк ахнул, когда это случилось, и за считанные секунды его сознание отяжелело, едва не вызвав приступ тошноты.

— Блядь, — выругался он, глядя в потолок. Он моргнул, пытаясь сфокусировать глаза.

— Что с ошейником? — сказал стоявший над ним мужчина. Он поддел его пальцем, как будто он являлся дорогим ювелирным украшением. — Они вам сказали, доктор Нгуен?

Доктор Нгуен лишь пожала плечами.

— Они просто сказали, что он опасен. Полагаю, они использовали ошейник, чтобы контролировать его приступы чрезмерной жестокости.

— Разве у них нет для этого одиночных камер? — спросил мужчина.

Она наградила его ровным взглядом.

— Он в одиночной и сидел, Крис.

Мужчина кивнул, поправляя очки на носу.

Однако теперь Блэк с трудом мог сосредоточиться на них. Он мог лишь смотреть, его шея ощущалась так, будто сделана из цемента, когда женщина ввела вторую иглу в другую его руку — эта соединялась с капельницей. Блэк смотрел, как она закрепляет её пластырем, затем колёсиком открывает доступ жидкости по трубке от пакета в капельнице. Затем она сжала пакет руками, чтобы стимулировать приток жидкости.

— Надеюсь, этот выживет, — выдохнула Джина, наблюдая за его лицом, пока Блэк с трудом удерживал глаза открытыми. Она смущённо улыбнулась ему. — Он слишком хорошенький, чтобы умереть.

Доктор Нгуен не ответила. Она лишь смотрела на него, слегка поджимая губы, и сверялась с часами.

Это последнее, что запомнил Блэк.

* * *

Он очнулся с криком.

Боль вырвала его из бессознательного состояния, но одна боль не могла заставить его глаза видеть, или его мозг работать, не говоря уж о том, чтобы связно мыслить. Он не мог контролировать свои мысли. Он не мог контролировать своё тело или звуки, которые он издавал. Звуки эхом разносились вокруг него, искажённые, как будто доносившиеся из-под воды, но он не мог ничего осознать.

Там были люди, но он их не хотел.

Он кричал и звал её…

Он кричал… все его сознание тянулось к ней, его свет…

Он едва ощутил, когда сработал ошейник.

Та боль, что разрывала его — другая боль, тот жидкий жар, воспламенявший его кровь, пытающий проесть его кожу, кости и плоть, боль, которую не могли заглушить в нем даже наркотики — стёрла все остальные ощущения. Все как будто растворилось в бочке кислоты. Как будто он наблюдал, как его тело сгорает заживо. Как его разрубают на куски тупым мачете.

Однако в конце концов ошейник сделал то, чего не сумели наркотики.

Сознание Блэка отключилось… и он обмяк на кровати.

* * *

Я резко проснулась, задыхаясь и покрываясь потом. Сев так быстро, что закружилась голова, я сшибла лампу с ночного столика в панических попытках найти телефон.

Однако как только он очутился в моей руке, я могла лишь сидеть там, прижимая его одной рукой к груди, ища слова, которые не могла ухватить. Пальцы другой руки стискивали надетую на мне футболку — одну из футболок Блэка, которую я вечером вытащила из его чемодана. Я не помнила, какого она была цвета, но теперь она пропиталась потом и выглядела чёрной.

Долгое мгновение я не шевелилась.

Я сидела там в темноте, тяжело дыша и скуля как раненое животное.