Читаем Чёрные деньги полностью

- Это не отражает всю обстановку, конечно. Всегда в жизни имеются какие-то тайные побудительные мотивы: всякие позывы, чувство ревности, желания, о которых люди не признаются даже наедине с собой. Я обнаружила истинную причину смерти моего мужа совершенно случайно, буквально на днях. Я собираюсь отказаться от этого дома, и я разбирала свои вещи, рассортировывая их или отбрасывая. Я наткнулась на связку старых бумаг в столе Роя, и среди них было письмо от женщины. Это чрезвычайно потрясло меня. Я никогда не могла и подумать, что, вдобавок к своим другим прегрешениям в роли мужа или отца, Рой был мне неверен. Но письмо не оставляло ни малейших сомнений в этом.

- Я могу взглянуть на него?

- Нет, не можете. Мне самой было читать все это достаточно унизительно.

- Кто написал его?

- Одри Сильвестр. Она его не подписала, но я знаю ее почерк.

- Оно все еще в том же конверте?

- Да, и почтовая марка на месте с разборчивым штампом. Оно было отправлено 30 июля 1959 года, за три месяца до смерти Роя. После семи лет я поняла, почему Джордж Сильвестр свел Кетчела с Роем и улыбаясь находился рядом, пока Кетчел потрошил Роя на тридцать тысяч долларов, которых тот не имел. - Она стукнула себя кулаком по прикрытой стеганым халатом коленке. Он мог даже все подстроить. Он был врачом Роя. Он мог понимать, что Рой близок к самоубийству, и вступил в сговор с Кетчелом, чтобы толкнуть Роя за край пропасти.

- Нет ли здесь какой-нибудь натяжки, миссис Фэблон?

- Вы не знаете Джорджа Сильвестра. Это безжалостный человек. И вы не знаете Кетчела. Я встретила его однажды в клубе.

- Мне хотелось бы его встретить. Вы не знаете, где он?

- Нет, не знаю. Кетчел уехал из Монтевисты через день или два после исчезновения Роя - задолго до того, как было найдено его тело.

- Не хотите ли вы сказать, что он знал, что ваш муж мертв?

Она кусала губы, будто хотела наказать себя, что слишком много наболтала. По выражению ее глаз я понял, что моя догадка была верна, и она это знала, но по непонятным причинам скрывала.

- Кетчел убил вашего мужа?

- Нет, - сказала она. - Я не говорю об этом. Но он и Джордж Сильвестр виновны в смерти Роя.

В состоянии такого горя и возбуждения она тем не менее осторожно наблюдала за мной. У меня было странное чувство, что она как бы сидит рядом с собой, но отдельно, и проигрывает свои собственные переживания и ощущения как на органе, но совершенно не затрагивая одну сторону клавиатуры.

- Это все неблагоразумно - то, что я вам говорю. Я прошу не передавать это никому, включая, особенно подчеркиваю, Питера и его отца.

Я устал от ее хитроумных маневрирований и умолчаний. Я сказал прямо и резко:

- Я никому ничего не расскажу о ваших делах и объясню почему, миссис Фэблон. Я не всему этому верю. Думаю, что вы и сами не верите.

Она поднялась, дрожа от негодования:

- Как вы смеете так говорить со мной?!

- Потому что меня беспокоит безопасность вашей дочери. А вас?

- Вы знаете, я обеспокоена, чрезвычайно обеспокоена.

- Тогда почему вы не скажете мне правду такой, какой вы ее знаете. Был ваш муж убит?

- Я не знаю. Я больше ничего не знаю. У меня было поистине шоковое состояние, как после землетрясения сегодня ночью. Земля ускользала у меня из-под ног. И до сих пор дрожит.

- Что же случилось?

- Ничего не случилось. Было кое-что сказано.

- Вашей дочерью?

- Если я скажу вам больше... - сказала она. - Я и так сказала вам слишком много. Я хочу получить побольше информации от вас, прежде чем буду говорить дальше.

- Добыча сведений - это моя работа.

- Я ценю ваше предложение, но я должна сама делать дело.

Она снова замолчала. Она сидела совершенно недвижимо, прижав кулаки друг к другу со всей силой и вперив в пустоту глаза.

Сквозь завывание ветра я услышал звук, будто крыса грызла в норе. Я не думал, что это связано с Мариэттой Фэблон. Потом понял, что это она скрипит зубами. Было время оставить ее в покое.

Я вывел машину из-под стонущего дуба и направился к следующему дому к Джемисонам. Там все еще горел свет.

15

Дверь открыл отец Питера. На нем была пижама и халат, и он выглядел еще более прозрачным и отрешенным, чем был утром.

- Входите, мистер Арчер. Мой дворецкий ушел спать, но я могу подать вам выпить. Я надеялся, что вы заглянете, у меня есть некоторые новости.

Болтая, будто это еще длился день, он провел меня через гостиную в библиотеку. Его шаги были не очень твердыми, но он ухитрился пробраться сквозь дверь в свое кресло. Около него стоял стакан. Джемисон был, казалось, из тех пьяниц, которые содержат себя в определенной степени опьянения весь день и всю ночь.

- Налейте сами. У меня не совсем твердые сейчас руки. - Он поднял их к лицу и стал рассматривать с клиническим интересом. - Я должен быть в кровати, полагаю, но почти утратил способность спать. Эти ночные бдения самое трудное. Образ моей бедной покойной жены все время живо стоит передо мной. Я ощущаю свою потерю в виде обширной, зевающей пустоты внутри меня самого и во всем окружающем меня мире. Я забыл, я показывал вам снимок моей жены?