Читаем Чёрные деньги полностью

Я не спорил с ней. Больше не имело значения, во что она верила или говорила, что верит.

- И это неправда, - продолжала она, - что мы собирались убить его или кого-нибудь. У меня были планы жениться на Питере. Я должна была развестись с ним и получить возмещение, чтобы Тапс и я могли бы уехать...

Он замотал головой. Его волосы рассыпались, как у женщины.

- Отправляйся учиться в Европу, - сказал я.

- Да. Тапс думал, что если он вернется обратно во Францию, то сможет написать свою книгу. Он писал ее в течение ряда лет. Я тоже была в отчаянии. Становилось противно заниматься любовью наспех на заднем сиденье машины, или в его офисе, или в общественных мотелях. Иногда мне казалось, что каждый в колледже, каждый в городе знает о нас. Но никто никогда не сказал нам ни слова.

- Ты не должна рассказывать ему все это, - сказал Таппинджер. - Не признавайся ни в чем.

Она вздрогнула:

- Какое значение это имеет сейчас?

- Первоначально вы хотели выйти замуж за Питера и затем развестись с ним. Это верно? - спросил я.

- Да, но мне не по нутру был этот план. Я согласилась лишь потому, что мы отчаянно нуждались в деньгах. Мне всегда нравился Питер. Когда сюда прибыл Фрэнсис и предложил мне выйти за него замуж, я переменила свои планы. Я ничего не была должна Фрэн-сису.

- Он привлекал вас, - слова, казалось, с трудом выходили из рта Таппинджера, будто чревовещатель использовал его в качестве марионетки.

- Я сказала, что вы ревновали к нему.

Он брызнул слюной:

- Ревновал? Как я мог ревновать? Я никогда не видел человека до тех пор, пока... - Он захлопнул рот.

- Пока не застрелили его, - сказал я.

- Я не стрелял в него. Как я мог найти его?

- Я дала адрес. Мне этого не следовало бы делать. Фрэнсис сказал мне после того, как вы стреляли в него, что это были вы. Он сказал, что это был тот же человек, который убил Роя.

- Он сказал так, потому что ненавидел меня.

- А почему? - спросил я.

- Потому что Джинни и я - любовники.

- Вы признаете это, не так ли?

Его рот выдавливал слова, которыми он хотел прикрыть свое вранье:

- Мы были любовниками в платоническом смысле слова.

Она презрительно смотрела на него.

- Вы не мужчина! Сожалею, что давала вам возможность прикоснуться ко мне.

Он дрожал, будто ее, похожая на озноб, дрожь заразила и его.

- Ты не должна так говорить со мной, Джинни.

- Потому что вы такой чувствительный? Вы такой же чувствительный, как бешеная собака. Я сомневаюсь, чтобы вам кто-нибудь говорил, что делаете не больше того, что знает бешеная собака.

Он закричал:

- Как можешь ты относиться ко мне с таким неуважением? Ты всегда была невежественная девчонка. Я сделал из тебя женщину. Я допустил тебя к близости моего интеллекта...

- Я знаю, Блистающий город. Но только он не такой уж блистающий. Последний хилый свет он выпустил в понедельник ночью, когда вы застрелили Мариэтту.

Он внезапно кинулся на нее, будто хотел напасть. Но момент был упущен. Я был начеку.

- Я не могу этого вынести. - Он резко вырвался и почти вбежал в гостиную.

- Будьте осторожны с ним, - сказала Джинни. - У него есть оружие. Он пытался уговорить меня на договор самоубийц.

Выстрел револьвера произвел несильный звук. Мы нашли Таппинджера лежавшим на полу в той комнате, где он застрелил Мариэтту. Револьвер, который он использовал против Мариэтты и Мартеля, проделал темную дыру в его голове. Брифкейс с деньгами стоял позади двери, будто он не хотел упускать его из виду даже мертвым.

Я взял револьвер, в котором еще находилось три патрона, и пошел к соседям позвонить в полицию. Появился Питер, очень возбужденный. Он хотел вернуться в дом Фэблонов и смотреть за Джинни. Но за ним самим нужен был присмотр. Я приказал ему оставаться дома.

И хорошо, что я это сделал. Она лежала на полу лицом к лицу с Таппинджером. Она лежала там молчаливая и недвижимая до тех пор, пока звук полицейской сирены не послышался с дороги. Тогда она встала, умылась и привела себя в порядок.