Читаем Чингисхан. Книги 1-5 полностью

По спине Чингиса пробежал холодок. Хан обернулся, увидел по другую сторону загона Джучи и уловил в его глазах вызов. Забыв о данном Бортэ обещании, Чингис с холодным выражением лица глядел в глаза сыну, пока тот не отвел взгляд. Только после этого Чингис заговорил:

— Через месяц будет твой день рождения. Я велю, чтобы тебе тоже сделали доспехи.

— Мне исполнится двенадцать, — усмехнулся Джучи. — Скоро я смогу воевать вместе со взрослыми воинами. К чему мне детские забавы?

Чингис разозлился. Он хотел показать сыну свою щедрость, а тот отказывается от подарка. Хан начал что-то говорить, но ему помешал Чагатай. Мальчик подскакал к загону, спрыгнул на землю, едва удержавшись на ногах, и ловко обмотал поводья вокруг столбика. Испуганные козы с громким блеянием метнулись к другой стороне загона. Чингис не сдержал улыбки при виде простодушной радости сына, хотя вновь почувствовал испытующий взгляд Джучи.

Чагатай махнул рукой в сторону Баотоу, лежащего примерно в двух ли от лагеря монголов.

— Отец, почему мы не наступаем на город? — спросил он, поглядывая на Джучи.

— Потому что твои дяди дали обещание одному человеку, — терпеливо объяснил Чингис. — В благодарность за каменщика, который помог нам завоевать остальные города, мы не будем разрушать Баотоу. — Он на миг замолчал. — Если его жители сегодня сдадутся.

— А что будет завтра? — неожиданно вмешался Джучи. — Следующий город, а потом еще и еще? — Мальчик встал прямо, расправил плечи, когда Чингис повернулся к нему, и продолжил: — Неужели мы всю жизнь только и будем делать, что завоевывать крепости?

От непочтительного тона кровь бросилась в лицо Чингиса, затем он вспомнил свое обещание Бортэ обращаться с Джучи как с остальными сыновьями. Жена, похоже, не понимает, что мальчишка все время пытается вывести его из себя. Впрочем, Чингису дорог мир в собственной юрте. Он совладал с гневом и только потом ответил:

— Мы здесь не в игры играем. Я решил уничтожить цзиньские города не потому, что мне нравятся здешняя жара и мухи. Я пришел сюда — и ты тоже! — потому, что цзиньцы мучили тысячи поколений наших предков. Благодаря их золоту все племена только и делали, что грызлись друг с другом. Едва мы пытались начать мирную жизнь, цзиньцы натравливали на нас татар.

— Больше им это не удастся, мы слишком сильны для них, — возразил Джучи. — Татары разбиты. Все племена, по твоим словам, стали одним народом. Значит, нами движет только жажда мести?

Мальчик не осмеливался посмотреть отцу в глаза, но в его голосе звучал искренний интерес.

— История для тебя лишь песни да сказания, — фыркнул Чингис. — Ты еще не появился на свет, когда племена были разрознены. Ты не застал то время и не понимаешь его. Да, отчасти нами движет чувство мести. Пусть враги запомнят: если они посмеют напасть на нас, то в ответ поднимется буря и сметет их с лица земли.

Хан вытащил отцовский меч и поднял его к небу, солнечные лучи отразились в сверкающем лезвии, золотыми отблесками падая на лицо Джучи.

— Смотри, вот хороший клинок, выкованный мастером. Но если я зарою его в землю, долго ли он останется острым?

— Сейчас ты скажешь, что племена похожи на этот меч, — сказал Джучи, удивив Чингиса.

— Возможно, — ответил Чингис, недовольный, что ему не дали договорить. Мальчишка слишком умен; с ним неприятностей не оберешься. — Однако все, чего я добился, может быть потеряно из-за одного глупого сына, у которого не хватает терпения выслушать отца.

Джучи ухмыльнулся, и Чингис понял, что только что признал его сыном, хотя ему просто хотелось стереть дерзкое выражение с лица мальчишки.

Хан открыл воротца в козий загон и, высоко подняв меч, вошел. Козы пытались убежать от него, пихая друг дружку и бестолково блея.

— Раз ты такой умный, Джучи, скажи, что произойдет, если козы бросятся на меня?

— Ты их всех убьешь, — вмешался Чагатай, пытаясь поучаствовать в этой схватке характеров. Чингис не обернулся. Он хотел услышать ответ Джучи.

— Они собьют тебя с ног, — сказал Джучи. — Значит, мы козы, объединенные в народ?

Мысль, похоже, ему понравилась. Чингис потерял терпение. Он схватил сына и перебросил через шаткую ограду. Джучи упал, раскинув руки и ноги, среди испуганных животных. Козы метались, отчаянно блея. Некоторые делали попытки выпрыгнуть из загона.

— Мы волки, а волк не думает о тех, кого убивает. Он счастлив только тогда, когда его клыки и когти красны от крови, а враги — побеждены и мертвы. И если ты еще раз посмеешься надо мной, я отправлю тебя к ним.

Джучи с трудом поднялся на ноги, выражение его лица стало непроницаемым, как маска. Если бы подобное самообладание проявил Чагатай, Чингис обязательно похвалил бы его, но сейчас он молча смотрел на старшего сына, а тот — на отца, и никто не хотел отвести взгляд первым. Краем глаза Джучи заметил усмешку Чагатая, радующегося его унижению. В конце концов подросток не выдержал, отвел взгляд. Едва сдерживая бессильные слезы, он перелез через деревянную загородку. Чингис глубоко вздохнул, пытаясь подавить гнев: