Читаем Чикагский блюз полностью

Новый плащ, костюм и водолазка, которые я собирался купить с заработков на практике, стали казаться мне ничтожным пустяком, глупым переводом денег. Если нужно, я отдам всё, только бы отец с дядей Жорой купили этот замечательный катер. Где они такой откопали? Это же сказка! Сужающееся к носу купе с четырьмя полками, световой люк над головой, зеркала!

– Пожалуйста, – открыв еще одну дверцу, гордо сказал дядя Жора, – камбуз! Плитка с баллонами! Шкафчики для провианта!

– Почему так чесноком пахнет? – спросила мама.

– Это черемша, – сказал отец, вглядываясь в открытую стеклянную банку на столике в камбузе. – Помнишь, в Сибири сколько ее собирали? Особенно в последней экспедиции…

– Да, – весело откликнулась мама. – Надо же, и окошко на кухне есть.

– Люк! – поправил дядя Жора. – На камбузе! Привыкай к морской терминологии!

– А где же э… гальюн? – спросил отец. – И обещанный душ?

– Наверное, в корме. – Дядя Жора быстро поднимался по трапу, придерживаясь за никелированный поручень.

Мы спустились из рубки в шум машинного отделения. Катер стало слегка покачивать, и двигатель прибавил обороты. Мама поморщилась.

Туалет и душ находились за полиэтиленовой шторкой.

– Это несолидно, – крикнула мама, поворачиваясь к отцу. – Надо что-то непрозрачное повесить.

– Повесим! – покивал отец, сдерживая восхищенную улыбку. – Жора, верстачок с тисочками! А? Как тебе это нравится?

– Немцы есть немцы, – крикнул дядя Жора, открывая следующую дверь в корме. – Идите сюда! Еще одна каюта!

То, что дядя Жора назвал каютой, напоминало скорее проходной отсек с двумя мягкими кожаными лежанками по бортам. Но уютно. В отсеке было тепло, значительно тише, и линолеумный пол слегка подрагивал под ногами. Я подумал, что неплохо бы мне иметь здесь свой уголок. Могу матросом. А если подучиться, то и механиком.

– Это ют!

Дядя Жора открыл дверцу на палубу, и мы увидели пенистую шумящую воду за кормой.

– Ой, чайка! – сказала мама, высовываясь в дверцу. – Летит прямо за нами. Вон еще одна! И еще!

– Настоящий пароход! – Отец приобнял мать за талию и тоже высунулся. – Это наши чайки, они всегда летят за кораблями…

Они заслонили собой проход, но я успел схватить глазами чайку, и удалявшиеся постройки яхт-клуба, и отблеск солнца на серой воде и подумать, что в мое отсутствие между родителями произошла серьезная размолвка, но сейчас трещина сужается, и катер должен помирить их.

На обратном пути мы по очереди постояли за штурвалом, а маме даже разрешили включить тумблер сирены – катер требовательно аукнул встречной моторной лодке, и там случилась легкая паника: два мужика пожимали плечами и разводили руками, давая понять, что они ни в чем не провинились, а если и провинились, то больше не будут.

Мама засмеялась и поправила растрепанные ветром волосы.

– Джонки тут какие-то болтаются, – провожая взглядом моторку, сказал дядя Жора.

Хромоногий, так и не представившись, хрустнул защелкой окна и зевнул:

– Ну что, на базу?

– А вы еще кому-нибудь показывали? – равнодушным голосом спросил отец.

– Смотрел тут один… Вроде брать собирается, – опять зевнул яхтсмен. – Сказал, будет деньги искать.

– Давно? – напрягся отец.

– Вчера…

Отец с дядей Жорой переглянулись и одновременно вскинули брови. Они стояли рядом, плечом к плечу, и со стороны могло показаться, что отец посмотрелся в зеркало и вскинул брови. Зеркало в точности отразило его лицо, но одело по-другому: на дяде Жоре была синяя куртка с капюшоном.

– Вы тут живете? – отец показал пальцем на каюту в носу.

Бородач кивнул:

– Охраняю.

– Вы и в походах с Семен Семенычем бывали? – льстиво спросил дядя Жора, демонстрируя проницательность.

– Бывал. – Хромоногий вел катер прямиком к причалу. – Всю Ладогу обошли, в Онегу этим летом собирались…

– И что же помешало?

– Здоровье… Инфаркт у Семеныча случился. Что характерно – на берегу. На воде ему сам черт не брат!

Мама покачала головой по поводу инфаркта, а отец поднял палец, обращая ее внимание на целительные свойства водных прогулок.

– Мы сегодня позвоним Семен Семенычу и дадим ответ, – сказал дядя Жора, садясь на откидной стульчик и задумчиво закуривая. – Сколько вам Семен Семеныч платит за охрану? Если не секрет.

– За охрану я с него денег не беру, – помолчав, сказал сторож-капитан.

– Во как здорово! – поспешно сказал отец. – Это что, принцип такой?

– Принцип, – кивнул рулевой с усмешкой. – Он же с меня не брал, когда охранял…

Отец с дядей Жорой переглянулись.

– Понятно, – сказал дядя Жора.

Бородач крутанул колесо штурвала вправо, и катер, накренившись и сбавив ход, стал подбираться к причалу.

Отец ходил по комнатам, повторяя, что деньги – ерунда, не на те казак пьет, что есть, а на те, что будут, и не купить такой замечательный катер – головотяпство. Убрав звук в телевизоре, он нервно щелкал ручкой переключения каналов. Ни одна из трех программ не могла снять его возбуждения. Он выключил «Горизонт» и сел рассматривать карты.

– Вот посмотри, Элечка! – восклицал отец, разглаживая бумагу. – Какой прекрасный маршрут я вижу!

– Меня не надо уговаривать, – напоминала мама. – Я согласна! Мне нравится! Но ты же знаешь Зину…