Спокойной тебе ночи.

17 апреля, 10.00

Я договорилась с коллегами по клоунскому цеху о сеансе расстановок. Дата и время были назначены заранее, за много месяцев. Я твердо решила пойти и встретиться с ними. Многих я вижу впервые после Праздника Душ. Чем они были заняты все это время? Что случилось в мире, пока меня не было? Вспоминают ли мои друзья Хели через месяц после его смерти? Или их уже целиком занимает что-то другое?

Ханна, ведущая расстановок, открывает сеанс неизменным ритуалом. «Какие темы заявлены на сегодня? Что вы хотите обсудить?»

Один за другим участники, делая шаг вперед, сообщают о том, что же их занимает.

Ханна хорошо информирована о моем несчастье. Она знает, что сегодняшнее занятие — из ряда вон. Тем не менее не отказывается от ритуала. Мне это нравится. Ведь и мне не хочется, чтобы все три часа речь шла исключительно обо мне.

Артур, мой коллега, вызывается начинать. Уже после вступительных слов у него на глаза наворачиваются слезы.

«Смерть Хели была для меня тяжелым ударом. Он был мне не только коллегой, он был моим другом. И он занимался тем же, что и я: разъезжал в клоунском автобусе, давая представления. И я, в качестве клоуна за рулем автобуса, тоже мог оказаться на его месте. Был дан наглядный урок того, как внезапно может оборваться жизнь. Как тонка ниточка, на которой мы все подвешены. Сознавать это больно».

Это уже нечто новое.

Как часто со дня несчастья мне приходилось слышать о том, что люди разделяют мои чувства. Что они печалятся наравне со мной. И что думают обо мне. И вот передо мной коллега и друг, который не только сопереживает, не только печалится обо мне. Он сам переживает из-за Хели. Смерть Хели стала судьбоносной и для него!

Мне это не приходило в голову. Что есть и другие люди, скорбящие по Хели. Что и они испытывают боль. И что речь, в общем и целом, идет не только обо мне.

Часть меня пытается не признавать этого открытия. Пытается оставить исключительно за собой трон единственной полноправной страдалицы — ведь, в конечном итоге, это единственная роль, с которой я с блеском справляюсь. Но прежде, чем я успеваю умиротворить свою внутреннюю королеву страдания, слово берет моя коллега Софи.

«В детской больнице в настоящий момент сложилась авральная ситуация. Сестры, врачи и даже родители — все спрашивают меня о Барбаре. Я клоунничаю, забавляю детей, выдуваю для них мыльные пузыри, пою им песенки, — а меня постоянно кто-то дергает за рукав и скорбным голосом вопрошает: «Как дела у вашей коллеги? Боже, какое несчастье…» Они делают это из лучших побуждений. А мне каково? Как мне после этого вытворять свои клоунские штучки?»

Может быть, я ослышалась? По причине того, что я тихо, не издавая ни звука, сижу дома, я осложняю жизнь своей коллеге? Это неслыханно!

«Я могу регулярно направлять в отделения письма. Информировать о том, как у меня обстоят дела».

Откуда взялась эта идея? Письма писать? О том, как я поживаю? Но именно подобных расспросов я избегаю всеми возможными способами.

«Да. Думаю, было бы неплохо».

София благодарно кивает головой.

Вот оно, начинается.

«Вот и расскажи нам. Как же ты поживаешь?»

Ханна передает слово мне.

Ладно. Здесь, среди своих, где нет необходимости выбирать между неправдоподобным «Хорошо!» и провоцирующим дальнейшие расспросы «Плохо», я, пожалуй, попробую думать вслух. Для того, чтобы и самой получить представление о собственной ситуации.

«Это ни на что непохоже. Мне ничего другого не остается, кроме как сообщить, что у меня все хорошо. И я понимаю, насколько дико это звучит. У меня странное ощущение, словно я, находясь внутри некоего пузыря, парю над землей. И мне хорошо и спокойно. Но лишь до тех пор, пока я нахожусь внутри. И я испытываю страх возвращения на землю».

«Спасибо, что ты пришла».

Мой коллега, клоун по имени Мориц, вскакивает со своего места и, повинуясь душевному порыву, меня обнимает.

«Можно вообразить себе все что угодно. Фантазия безгранична. Я очень рад наконец видеть тебя среди нас!»

«Большое тебе за это спасибо», — говорят последние из присутствующих — Ева и Мария.

«Барбара, желаешь ли ты пройти расстановку, чтобы понять, как тебе возвращаться в жизнь?»

Расстановку? Неужели я уже созрела для этого? Должна ли я обвинять Хели? Поможет ли мне это излить свой гнев?