Читаем Четыре минус три полностью

Вот ты и сама столкнулась с необходимостью пережить горе. Насколько мне известно, это процесс. У него четыре стадии, которые неотвратимо следуют друг за другом. Возможно, у нас получится выяснить, в какой фазе ты сейчас находишься.

«Что позволит предвидеть, какая фаза будет следующей. Вследствие чего удастся предотвратить скатывание в большую черную дыру. Я вся внимание!»

Фаза первая: неприятие.

«Стоп, уважаемый голос! О чем это ты? Разве я что-нибудь не принимаю?»

Отлично. Значит, эту фазу ты уже прошла.

«Скорее всего, нет. По той причине, что я и не думала отрицать, что Хели и дети мертвы».

А ты не ошибаешься? «Моя семья по-прежнему со мной. Она просто стала невидимой». Не кажется ли тебе, что эти твои слова смахивают на неприятие?

«Минуточку. Означает ли это, что все, кто верит в жизнь после смерти, не признают тем самым «реальность»? И быть «реалистом» означает считать, что после смерти не следует ничего, кроме бесконечной пустоты?»

Не думаю, что исследователи имели в виду именно это.

«И я такого же мнения».

Я предлагаю задуматься вот о чем. Ты, тем не менее, отрицаешь. Причем в полную силу. И отрицаешь ты — жизнь.

«Опять передергиваешь, уважаемый голос. Приятие и обретение новых жизненных ориентиров — это последняя фаза процесса. То, что я провожу время в постели, — вполне естественно. Мне позволительно из нее не вылезать. Мне позволительно сворачиваться ежом, выставляя колючки. Насколько мне известно. Я достаточно хорошо информирована на этот счет».

Ладно, оставим в покое неприятие. Тем более что эта фаза все равно достаточно непродолжительна. Возможно, в твоем случае она была настолько коротка, что ты ее просто не заметила…

«Считаешь ли ты, что перепрыгивание через стадию, особенно через начальную, мне впоследствии отольется?»

Не знаю. Может быть. Во всяком случае, рано или поздно ты обратишь на это внимание. А пока пойдем дальше. Фаза вторая. Гнев. Чувство глубокого горя.

«Да. Это мне знакомо».

Отчаяние?

«Тоже».

Гнев, ярость?

«О чем это ты?»

Гнев, ярость.

«Ярость? Что за чушь. Я не ярюсь и не гневаюсь. Более того, не понимаю, о чем идет речь».

А как насчет рассеянности Хели? Он был недостаточно внимательным. Это его невнимательность стала причиной его смерти и гибели детей.

«Хели всегда был рассеянным. Я любила его таким, каким он был. Каждый из нас время от времени бывает недостаточно внимательным. Я сама, находясь за рулем, способна отвлекаться. Хели очень не повезло. Или такова была его судьба. Все это — не основание для того, чтобы Хели ненавидеть».

Но, может быть, ты клянешь судьбу?

«Я верю в судьбу. Именно поэтому я склонна считать все происходящее звеньями одного плана. Судьба отправила Хели и детей на небо, где они наверняка счастливы. Что касается меня: я исхожу из того, что, очевидно, существовали некие веские причины, объясняющие, почему я в тот день не сидела в автобусе. Возможно, у судьбы в отношении меня есть некие другие планы. И с яростью пока придется повременить».

А я вспоминаю о твоей поездке в поезде, во время которой ты — мысленно — накричала на Хели…

«Не знаю, что на меня тогда нашло».

Действительно не догадываешься?

«Не имею ни малейшего понятия. Каким образом представления в моей голове от меня обособились».

Ну, ладно. Поживем — увидим. Одолеет ли тебя когда-нибудь еще раз приступ ярости.

«Ладно. А теперь дай мне возможность поспать».