Читаем Четыре королевы полностью

Коронация состоялась в Аахене, в западной Германии, — этот город находился в сфере влияния архиепископа Кёльнского. Ричард, Санча, сын Ричарда Генрих, малыш Эдмунд и немалая свита, которая должна была создать соответствующее впечатление на церемонии, отправились из Ярмута 29 апреля 1257 года. Для их перевозки понадобилось «сорок восемь больших судов и два маленьких».

Перед отъездом Ричард официально попрощался со всеми на большом заседании парламента в Лондоне. Король воспользовался этим случаем, чтобы представить собранию своего сына Эдмунда, «одетого на апулийский лад», рассчитывая устыдить баронов и тем самым добыть средства, необходимые для выполнения его обязательств перед папой. Генрих «добавил, что по совету и с позволения папы и английской церкви он обязался, под угрозой потери своего королевства, ради получения королевства Сицилии, выплатить сто сорок тысяч марок, не считая процентов, которые нарастали с каждым днем, хотя и незаметно». Характерно, что на этот раз Ричард не высказывался против требований брата, и баронам «пришлось наконец пообещать, что они удовлетворят самые настоятельные нужды короля». Генрих получил 52 000 марок — меньше, чем он просил, но несомненно больше, чем получал раньше. Заступничество Генриха и Элеоноры в деле избрания Ричарда принесло им безоговорочную поддержку графа Корнуэлла — точнее, уже короля римлян, — и это повлияло на баронов.

Санча и ее муж прибыли в Аахен 11 мая, коронация состоялась 27 мая. Архиепископ Кёльнский самолично руководил церемонией. Ричард не преминул захватить с собой немалую сумму денег, которую принялся щедро раздавать населению, и поглазеть на пышное зрелище сошлась огромная толпа народа. Граф не упустил из виду ни одной, даже мелкой, детали; еще раньше он преподнес архиепископу «красивейшую митру, украшенную драгоценными камнями, с золотыми застежками; и когда архиепископ надел ее на голову, то воскликнул: „Граф Ричард обогатил меня и мою церковь красивым даром… Он дал мне митру, а я ему дам корону“».

Празднества длились два дня. Помня, что Альфонс X все еще оспаривает результаты выборов, Ричард постарался блеснуть роскошью, чтобы подчеркнуть законность своей власти. На коронационном пиру мясо, рыбу, вино и другие деликатесы подавали в таком изобилии, а наряды его самого, Санчи и свиты были столь великолепны, что граждане Аахена и приглашенные знатные особы Германии, непривычные к таким развлечениям, были просто потрясены.

Простоватость местной публики была на руку графу Корнуэллу. Генрих и Элеонора предложили присутствовать, но Ричард отговорил их; он опасался, как бы их появление не отвлекло внимание от нового короля, которое в данных обстоятельствах, по его мнению, должно было направляться исключительно на него самого.

Одним из первых официальных актов его в качестве короля была отправка домой большого письма. Адресуясь к племяннику, принц Эдуарду, мэру и гражданам Лондона, Ричард утверждал, что «присутствовали [на коронации] три тысячи рыцарей, тридцать герцогов и графов, два архиепископа и десять епископов», и уж конечно, подписался новым титулом, «Dei gratia Rex Romanorum» («Божьей милостью король римлян»). На второй день он с не меньшим великолепием посвятил в рыцари своего сына Генриха, которого с тех пор называли Генрихом Альмейном (т. е. «немецким»). Затем Ричард решил поехать вверх по Рейну в Кёльн — формально для того, чтобы предупредить выступление архиепископа Трирского, который, как и восточная Германия, все еще отказывался признать его избрание.

Перед отправлением в эту поездку Санча тоже написала короткое письмо, где подтверждала, что коронация прошла успешно. Как ни странно, письмо было адресовано не ее сестре Элеоноре. Возможно, письма Ричарда было достаточно в качестве официального уведомления английской короне о здоровье и благополучии новых короля и королевы римлян, и жена не хотела начинать с превышения полномочий супруга. А может, новая королева просто захотела написать тому человеку в Англии, от которого могла ожидать искреннего сочувствия. Письмо Санчи предназначалось священнику из ее поместий, приору Уоллингфорда.