Читаем Четвёртый Рим полностью

Арабы были крайне религиозным народом. Сергей, почти ничего не знал о культурах и истории за пределами своего города в Ирие. Но всё же, по пути на базу экспедиционного корпуса, получил, какой-никакой ликбез. Когда-то они веровали в некоего «Пророка Всевышнего», которому поклонялись нацмены Татарии — западной резервации Ирия. Более того, по словам инструкторов, именно от арабов и пошла эта вера. Но народы пустыни давно отринули старую веру в пользу кровавых языческих ритуалов. После каждого крупного сражения или рейда, арабы очищали головы поверженных врагов от плоти и извлекали мозги, чтобы возложить пустой череп к трону из других черепов — жуткому идолу, олицетворявшему новую веру пустынных кочевников. Изначально, Сергей скептически относился к словам инструкторов, воспринимая лекцию, как пропаганду с попыткой рассчеловечить врага. Но оказавшись в плену, он лично наблюдал, как арабы собираясь вокруг костяного кресла, скандировали, ужасающий клич. Сергей уже забыл, как он узнал перевод: «Кровь Владыке крови! Черепа Владыке черепов!».

Сергей очнулся в изоляторе на жёсткой койке. Попытавшись встать, он ощутил невыносимую боль в голове.

— Гляди ка, проснулся. — услышал он голос за решёткой.

Сергей всё-таки нашёл в себе силы подняться. Опираясь ладонями в края кровати, он ощутил ещё боль в правой руке. Она была в гипсе.

— Тебя не слабо приложило пацан. Но, считай, легко отделался. Сотрясение и сломанная рука. Всего лишь. Удивительно, что вольники тебя вообще не зарубили на месте.

Сергей посмотрел на человека, снаружи камеры. Полицейский был одет в синюю униформу и защищён кевларовым бронежилетом. Такая защита никак не помогала против большинства современного огнестрельного оружия, но на большее полиция Ирия рассчитывать не могла.

— Я доложу полковнику, что ты проснулся. У него к тебе куча вопросов. Да и не только у него.

Голова всё ещё гудела, приложив к ней руку, Сергей нащупал намотанные вокруг лба бинты. Видимо, останется шишка.

Правильно говорил отец: «меньше знаешь — крепче спишь». Хотя нет — эта поговорка не совсем в тему. Правильнее будет: «любопытной варваре…», а похер! Уже не важно. Не стоило ему тогда наблюдать за разборками казаков и шпаны, ох не стоило. Теперь ему не сдобровать. Суда он не боялся. Вольника он убил в целях самозащиты, к тому же не умышленно. Максимум припишут «убийство по неосторожности». Страшнее то, что вольники знают про него и не оставят в покое. Теперь ему остаётся остаток жизни прятаться в трущобах в антисанитарии и вредной экологии.

— Задержанный Драгунов, на выход! — скомандовал конвоир, подошедший к камере.

Пока Сергея вели через коридоры участка, он заметил несколько особенностей. Все сотрудники, включая немногочисленных женщин были одеты также, как и охранник, который с ним говорил. К этому добавлялась атмосфера напряжения и странные взгляды, кидаемые на него полицейскими. Создавалось впечатление, что весь участок находится в состоянии войны. Сергей вспомнил, как сквозь забытье слышал конфликт полицейских с вольниками и понял, что этот вариант вполне реален.

Оказавшись в допросной комнате, Сергея усадили за стол, после чего конвоир, сняв с него наручники, покинул помещение. В лицо Сергею ударил яркий свет старой ртутной лампы. Когда его глаза немного привыкли, то он смог разглядеть человека, сидящего напротив него.

— Драгунов Сергей, я прав? — спросил собеседник — Меня зовут Алексей Никитин — полковник полиции.

— Очень приятно, — кисло ответил Сергей — Я бы пожал вам руку, но не хочу в лишний раз напрягать повреждённую руку.

— Так, — устало вздохнул Никитин — Малыш, давай ты не будешь ёрничать. Времени мало, а я сильно устал.

Он не лгал. Полковник, через каждые несколько секунд потирал свои глубоко посаженные веки и часто моргал, чтобы сбить сонливость.

— Я изучил твоё досье. Ты только вернулся из пекла, а уже создаёшь проблемы всем.

— Если вы про вольника, то я защищался. Этот сопляк мне угрожал своей горящей зубочисткой.