Читаем Четвёртый Рим полностью

Теперь над ответом задумался уже сын.

— Думаю, всё-таки нет. Ты солдат, а у вас, вояк всё проще — линия фронта, тут свои, а там враг. В войне с преступностью всё сложнее. Я связан по рукам и ногам законами и собственными моральными принципами. Не могу просто так ворваться во дворец очередного пахана, чтобы перебить всех. Нужны доказательства преступления, нужны боевые группы сильнее чем охрана пахана, нужен ордер легализующий вторжение на территорию пахана, ибо каждый пахан уже давно стал «дворянином», нужна юридическая грамотность, чтобы после оперативного мероприятия защитится от армии адвокатов пахана. И вот этих вот «нужен» целый поезд. Но решать проблему надо, приходится выкручиваться. Договариваюсь с конкурентами «новобоярина», чтобы они саботировали его дела. Затем, приходится договариваться уже левыми бандами, чтобы они устроили засаду на пахана, который таки вынужден покинуть свою нору. А когда ко мне приходят адвокаты покойного мерзавца и требуют предъявить ордер и пояснить за совершённый беспредел, то я лишь жму плечами: меня там не было, а значит не при чём. Почти все получают то, о чём договаривались: конкуренты распиливают бизнес покойника, леваки зарабатывают у народа очки «борцов со эксплуататорами». А я… а что я? По договору улицы должны стать чище, но в итоге, благодаря тому самому договору, опустевшее место занимают конкуренты. Поэтому и «почти все», ибо я все годы с того момента, как стал начальником полиции, топчусь на месте. Так что, мой ответ таков: если бы Красный Пророк пообещал мне сделать улицы чистыми, то я бы согласился,… но раз, перед этим, ему самому надо перепачкать улицы кровью, то нет.

Он закончил говорить, и оба согласно молчали, какое-то время. Каждый был погружён в свои мысли.

— Хорошо поговорили! — с огромным облегчением произнёс Никитин старший, хлопнув ладонями о колени — Но тебе пора.

— В смысле?

Григорий Никитин ткнул указательным пальцем на правую руку сына. Тот инстинктивно осмотрел свою ладонь и увидел, что она стала прозрачной. С каждой секундой, её образ размывался, грозясь исчезнуть совсем.

— Твоё время ещё не пришло. — сказал отец. Его голос стал тихим и каким-то далёким — Похоже, что тебя всё-таки не съели.

Очертания отца и костра тоже стали размываться.

— Подожди! — крикнул Алексей — Я уже отвоевался!

— Это тебе не мне нужно говорить. — голос Григория стал едва слышным, хотя говорил он, надрывая глотку — Придётся мне пока путешествовать по долине смертной тени без тебя. А ты живи! Надеюсь мне удастся встретить…