Читаем Четвёртая четверть полностью

Шеф глянул на свой перстень, который светился в темноте, как уголёк. Наверху рубины — значит, настроение хорошее. Я окончательно проснулся и сел рядом с Андреем.

— Ты меня завтра на тридцать пятый километр Ленинградского шоссе не подбросишь? — вдруг спросила Генриетта своим обычным голосом.

— Зачем? — Озирский как раз пристёгивался ремнём. Лично я уже пристегнулся.

— Мама просила чайник купить — жёлтый, в чёрный горошек. Наш-то вчера распаялся. Устали обе и заснули. А там дешёвые чайники. Ими рабочим зарплату выдают, а те на шоссе выносят…

Я сперва не сообразил, почему Андрей расцвёл из-за этого чайника. А потом смекнул, что Гетка таким образом выразила окончательное согласие. Раз про домашние дела разговор пошёл, значит, Андрей как бы в их семье.

— Там ещё тазы и кастрюли выставляют, — деловито сообщил я. — Моя мать тоже любит шопингом заниматься. И не лень её такие концы делать…

— А про рынок на Ярославке она знает? — Гета ничуть не рассердилась, что я встрял в их разговор.

— На тридцать седьмом километре? Нас с матерью туда её сотрудник отвёз. Полотенец накупили кучу и набор посуды из шести предметов.

Гетка засмеялась, сверкнув в темноте белыми зубами. Почему-то я её всё время смешу, даже когда говорю серьёзные вещи. Андрей тем временем повернул ключ зажигания и включил фары.

— Всё, Генриетта, к утру я подъеду. Сами ничего не предпринимайте. Ждите у Беловых. Думаю, они тебя устроят на диванчике, и Лёшку тоже.

— До встречи, — с той же улыбкой сказала Гетка и направилась к подъезду. У двери обернулась, помахала там и исчезла на лестнице.

— Она выйдет за тебя, — уверенно сказал я. Мы уже мчались в сторону центра по Шоссе Энтузиастов.

— Ты что, экстрасенс? — Шеф то и дело моргал воспалёнными глазами.

— Да не я, а бабка Курганиха! Помнишь, мы на Святки по курице гадали?

— Ну, помню. И что?

— Так курица-то первым Геткино колечко клюнула. Получилось, что у неё первой свадьба в этом году. Гетка ещё удивилась. Потом бабка ей другую курицу, чёрную, дала в руки. И та выбрала золотое колечко. Значит, жених будет богатый. Только вот я боюсь, что моя мать кого-то приведёт. Ведь тоже бабка ей состоятельного мужа нагадала. А чёрт его знает, кто попадётся. Вот сейчас приеду, а у неё мужик в постели. Что делать-то?

— Русланыч, ты перетрудился, — хрипло ответил мне шеф и намертво замолчал.

Я тоже не изъявлял особого желания трепаться. В глотке пересохло, и дико хотелось спать. Я даже толком не мог вспомнить, что мы вечером натворили. Беловы вылетели у меня из головы, как и все ранее пойманные преступники. Если из-за каждого переживать, можно спятить, а в мои планы это не входит. Вот приеду домой, помоюсь, лоб перевяжу, да и баиньки.

Я задремал и проснулся, только когда Озирский уже тащил меня на руках, вверх по лестнице. Это был ночной клуб — со статуями в нишах, мраморными ступеньками и непременными амбалами. Только они были не в камуфляже, а в белых рубашках с узкими галстуками. Два парня оказались похожи, как близнецы — даже бритые затылки двоились в моих несчастных глазах.

Немного погодя интерес к злачному месту вышиб из меня остатки сна. Я стукнул Андрея кулаком по спине, и тот спустил меня на площадку, под хрустальное бра. Дальше мы шли с ним за руку. Судя по тому, что шефа пустили в роскошный особняк замызганного, небритого, да ещё со мной, его здесь знали и уважали. Мы не собирались долго задерживаться. Перекинемся двумя словами с Оксанкой и поедем домой. Я не представляю, где этот бордель находится. Вроде, на Садовом кольце, неподалёку от Пресни.

Один из охранников, прижав к щеке радиотелефон, ввёл нас в холл. Там журчал фонтан, стояли плюшевые диванчики. За белым роялем сидел старичок-тапёр и наяривал весёлую музычку. Я поднял голову и увидел нас с Андреем в зеркальном потолке. В ракушечном гроте, перед баром, сидела шикарная дива. Род её занятий не вызывал никакого сомнения. Она потягивала кампари, сверкая коленками. Я нагляделся на шлюх за время работу с Андреем — меня не проведёшь. Вон, и бокал держит точно так же, как другие «бабочки».

Она рыжая, сильно накрашенная, в очень коротком вечернем платье. Каблучки у туфель такие тонкие, что гнутся, даже когда девушка сидит. А если встанет, вообще могут сломаться. Я думал, что мы пройдём мимо, но Андрей почему-то направился в грот. Там стоял диванчик ещё на двух человек. Мне показалось, что путану* эту я где-то видел. Наверное, на «Пушке». Там их много, и все хорошенькие.

— Знакомься — Мария Командирова! — сказал мне Озирский. Я чуть не поперхнулся. Значит, это и есть Оксанка Бабенко, только в гриме. Вот я её и не узнал.

Мария Командирова взглянула на меня, как на чужого, и указала на место рядом с собой. Говорила она хриплым, прокуренным голосом, лишь чуть-чуть напоминавшим Оксанкин.

— Андрей, заказать тебе бокал вина? «Божоле-бланш» или «Пино-бланш»? Ты ведь белое предпочитаешь, кажется?