Читаем Четвёртая четверть полностью

— Не скучный, а грустный. А что тебе, плясать после всего? И вообще, у нас в стране оптимистами могут быть только психи и иностранцы. Покойная Фрэнс призывала в любых обстоятельствах держать улыбку. Но это не спасло её от нелепой и страшной гибели. Часто мы просто не понимали друг друга, хотя это была прекрасная, героическая и в то же время загадочная женщина. Но она же могла потребовать в Москве или в Питере стандартов острова Гран-Канария, присутствовать на всех подряд презентациях, притащить в квартиру вообще незнакомых людей и устроить вечеринку. Среди зимы Франсуазу тянуло в Африку, а летом — на Северный полюс. Не из вредности — просто была так воспитана. Но ты со мной одной крови, и вряд ли такое потребуешь. Ты — наш человек. Надо думать о будущем, не предавая прошлое. Ведь так? А теперь иди к Лёшке — он там с ума, наверное, сходит. А нам с Русланычем уже давно надо ехать. Я обещал Оксане. Ты как, спишь?

Шеф потрогал меня за плечо. Я что-то промычал и отвернулся.

— Притворяется, — догадалась Гетка. — Андрей, мне казалось, что, по крайней мере, с Франсуазой ты был счастлив. А если со мной вдруг что-нибудь произойдёт? Все ведь под Богом ходим. Не скажешь потом пятой претендентке, что я чем-то тебе не угодила?

— Кто знает? Мы с тобой сейчас не можем говорить об этом и что-то обещать друг другу. Может статься, что и ты будешь говорить обо мне дурно. Но, если всё время думать о смерти, лучше тогда и не жить. Был ли я счастлив с Фрэнс? Когда как. Видимо, и она неровно ко мне относилась. Мы, постсоветские люди, вряд ли способны до конца понять европейцев, тем более аристократов. А они к нам относятся, как к экзотике. Пытаются приобщить к культуре, перевоспитать, обратить в свою веру. Не всегда у них это получается, кстати. Даже в моём возрасте уже поздно меняться.

— Я, сначала полковничья, а потом генеральская дочка, могла позволить себе получать гроши в школе и демонстрировать своё бескорыстие. С таким папой, говорили мне, можно вообще не работать. Когда пошла в педагогический, знакомые пальцами у висков крутили. А теперь смотрят с жалостью — мол, достукалась? Только и остается, что на пенсию генеральскую надеяться. Папа в любом случае в строй вернуться не может. Мы с мамой это прекрасно понимаем. Но я ещё могу как-то устроить свою жизнь, сделать карьеру. Уже почти совсем решила поступать в аспирантуру, а тут твоё предложение. И снова мне нужно ломать свои планы, снова подстраиваться под обстоятельства…

— Гетка, я же не в рабство тебя забираю. Распоряжайся собой, как хочешь. Ты жалуешься, что ни с кем не находишь общего языка. Люди тебя отвергают, а между собой отлично ладят. А я привык действовать наперекор толпе. Кстати, педагогическое образование позволит воспитывать детей в семье. Потренируешься на Женьке с Лёлькой — они совсем от рук отбились. А знаешь ты, что моя мать преподавала в школе русский язык и литературу, имея папу-генерала?…

— Да, у нас с тобой много общего, не спорю. Но я всё-таки удовольствовалась бы местом в твоём агентстве. По крайней мере, на первое время…

Я даже сел на сидении, протирая глаза кулаками. А потом выглянул из джипа и увидел, что окна Беловых горят, как прежде. Только вот Гетка обхватила Андрея за плечи и разревелась на весь двор.

— Да, я согласна, согласна, согласна! Забери меня из этой проклятой школы! Ты спасёшь человека от психушки, или даже от смерти… Это не школа, в помойка какая-то. Ремонта не было пять лет — деньги найти не могут. С потолка течёт, в соседнем классе он вообще обрушился. Ладно, что дети успели уйти в раздевалку. Стены тюремного цвета. Страшно шестилеток видеть на их фоне. В углу другого класса птицы гнездо свили. А я не смогла находиться среди этого бедлама, наняла маляров за свои деньги. Сама работала вместе с ними, как проклятая, ворочала стулья и парты. А потом мне ещё и влетело за самоуправство. За расчасовку война идёт, как в Чечне. Каждый себе побольше зацапать хочет. А преподают потом так, что дети со смеху под партами валяются. И ещё учителя о каком-то авторитете пекутся, когда сами одуревшие ходят, слова забывают…

— Гетка, я про это знаю, можешь не рассказывать. Я правильно понял, что ты согласилась?

— Правильно. Значит, всерьёз хочешь на шкрабе* жениться после графини? Пока мы с тобой были просто друзьями, я держалась. А теперь предупреждаю, что мёдом тебе жизнь со мной не покажется. Я далеко не тот идеал, который ты создал для себя. Когда улягутся страсти, пройдёт горячка, ты, наверное, сильно пожалеешь, но будет поздно. Впрочем, в агентство я готова перейти хоть сейчас.

Конечно, сразу сказать «да» Гетке не позволяла гордость. Может, она Андрея и не любит. Но может же выйти за него ради того, чтобы наладить жизнь. Заключат брачный договор, будут исполнять обязанности. Умные ведь люди, не им целоваться по углам.

— Ладно, подыщем тебе интересную работёнку в московском филиале. Такую, чтобы не скучно было, да и деньга капала. Ну что, пока? Нам ехать нужно.