Читаем Четвертый К. полностью

— Тебя еще не посадили? Не обращай внимания. На взлете моей карьеры они пять раз отдавали меня под суд, но я не провел в тюрьме ни дня.

Луиса Инча, Мартина Матфорда и Лоуренса Салентайна он только назвал по имени. Потом обратился ко всем и заговорил с остановками, словно состояние его мозга вызывало замедленность речи, хотя смысл слов Оракула был ясен.

— Джентльмены, — сказал он, — я выхожу из Сократова клуба. И мой долг предупредить вас, я продам все принадлежащие мне акции ваших компаний. Мы можем заработать на этом кругленькую сумму. — Он засмеялся своим кашляющим смехом. — Но самое главное, я хочу предупредить вас, ссылаясь на свой долгий опыт. Вы должны защищаться. Кеннеди уничтожит вас всех.

Спустя два дня Лоуренс Салентайн имел свидание с президентом Фрэнсисом Кеннеди. Встреча была короткой и деловой. Кеннеди сообщил ему, что не будет никаких сделок с Сократовым клубом, что вся структура американского общества должна быть изменена. Однако, сказал Кеннеди, он может пойти на сделку с Салентайном и его коллегами, владеющими газетами, журналами, радио- и телестанциями в Америке. Он нуждается в поддержке, чтобы его программа была правильно освещена в средствах массовой информации.

Салентайн отметил, что их нельзя контролировать далее определенного предела. Существуют независимые журналисты и телерепортеры, отстаивающие собственную точку зрения на происходящие в стране события. Многие из них будут критиковать правовые реформы и изменения в Билле о правах, которые не являются секретом.

Кеннеди заверил Салентайна, что понимает его и желает только в целом поддержку владельцев средств массовой информации.

В конце концов, Салентайн, в духе свободного американского предпринимательства, согласился на сделку. Остальные пусть заботятся о себе сами.

Кристиан Кли начал готовиться к тому, чтобы оставить государственную службу. Одним из самых важных дел было уничтожение всяких следов нарушений закона при организации охраны президента. Предстояло ликвидировать все материалы незаконной компьютерной слежки за членами Сократова клуба.

Сидя за массивным письменным столом в своем кабинете генерального прокурора, Кристиан Кли использовал персональный компьютер, чтобы уничтожить все досье. Взявшись под конец за досье Дэвида Джатни, Кли подумал, что был прав в отношении этого парня, который наверняка является джокером в карточной колоде. Смуглое красивое лицо своей асимметричностью выдает неуравновешенность психики. Последняя информация сообщала, что он направляется в Вашингтон. Кли ощутил трепет охотника, учуявшего дичь. Этот парень может стать источником неприятностей. Потом Кли вспомнил совет Оракула, над которым давно думал, и пришел к выводу — пусть решает судьба.

Он нажал на стирающий ключ компьютера и Дэвид Джатни бесследно исчез из всех правительственных досье. Что бы ни случилось, его, Кристиана Кли, нельзя ни в чем обвинить.

За две недели до инаугурации президента Кеннеди Дэвид Джатни стал испытывать беспокойство. Ему хотелось сбежать от ослепительного солнца Калифорнии, от звучных дружеских голосов со всех сторон, от залитых лунным светом благоухающих пляжей. Он чувствовал, как утопает в коричневой, смахивающей на сироп атмосфере здешнего общества, и все же он не хотел возвращаться домой в Юту и быть ежедневно свидетелем счастья своих родителей.

Ирен переехала к нему. Она хотела сберечь деньги, уходившие на аренду квартиры, и чтобы отправиться в Индию учиться у гуру. Ее друзья откладывали свои сбережения, чтобы нанять самолет, и она хотела присоединиться к ним со своим маленьким сыном Кэмпбеллом.

Дэвид Джатни поразился, когда она рассказала ему о своих планах. Она не спрашивала, можно ли переехать к нему, она просто утверждала свое право на это. Она выложила ему свой план, как приятель приятелю, словно он один из ее калифорнийских друзей, которые то и дело переселялись друг к другу на неделю или больше. Это было вовсе не желание в будущем женить его на себе, а просто проявление товарищества. Ей и в голову не приходило, что она навязывается, что его жизнь может оказаться сломанной, когда странная женщина и странный ребенок станут частью его повседневного быта.

Ирен поражала его необыкновенной целеустремленностью в каждой грани своего бытия. В политическом плане она придерживалась левых убеждений, тратила массу времени и энергии на работу в Лиге арендаторов Санта-Моники, погружалась в восточные религии, страстно мечтала о том, чтобы поехать в Индию и заниматься там под руководством гуру. В сексе она действовала прямолинейно и властно, без всяких предисловий, а после занятий любовью хватала книгу по индийской философии и погружалась в чтение.