Читаем Четвертый К. полностью

Ему нравилась ее щедрость в материальных вопросах и скупость в чувствах. Действительно, она никогда не предавалась отчаянию и никогда не стала бы проваливаться в черноту вселенной. Ее звезда всегда будет увеличиваться и обладать огромным влиянием. Дэвид был ей благодарен за все это, он не хотел, чтобы она летела вместе с ним во мрак.

Однажды вечером они пошли гулять по берегу поблизости от Малибу. Дэвиду Джатни всегда представлялось таинственной загадкой то, что здесь с одной стороны располагался необъятный океан, а с другой — дома и горы. Казалось, что горы не могут начинаться вот так сразу, почти у края океана. Ирен взяла с собой одеяло, подушку и маленького сына. Они лежали на пляже, мальчик, завернутый в одеяло, заснул.

Ирен и Дэвид сидели на одеяле, и красота ночи овладела ими. На какой-то момент они почувствовали, что любят друг друга. Они глядели на черно-синюю гладь океана, освещаемую луной, маленькие птички порхали на накатывающихся волнах.

— Дэвид, — произнесла Ирен, — ты никогда ничего о себе не рассказываешь. Я хочу любить тебя, а ты не позволяешь мне тебя узнать. Дэвиду Джатни исполнился всего двадцать один год, и ее слова тронули его. Он нервно рассмеялся и потом сказал:

— Первое, что ты должна знать обо мне, так это то, что в десяти милях отсюда я мормон.

— Я и не знала, что ты мормон, — заметила Ирен.

— Если бы ты выросла в семье мормонов, то тебя бы научили, что ты не должна пить, курить и прелюбодействовать, — сказал Дэвид. — Так что, если грешишь такими делами, то должна быть уверена, что находишься по крайней мере в десяти милях от тех, кто тебя знает.

Он стал рассказывать ей о своем детстве и о том, как он ненавидел мормонскую церковь.

— Они учат, что лгать можно, если это на пользу церкви, — говорил Дэвид Джатни. — И после этого лицемерные мерзавцы преподносят тебе все это дерьмо об Ангеле Морони и некоей золотой библии. Они носят ангельское исподнее, и хотя должен признать, что мои отец и мать никогда не верили в это исподнее, но оно висит у них в шкафу. Это самая нелепая вещь, какую только можно увидеть.

— А что это за ангельское исподнее? — поинтересовалась Ирен. Она держала его за руку, чтобы поощрить рассказ.

— Это такое облачение, которое одевают, чтобы не получать удовольствия от совокупления, — объяснил Дэвид. — При этом они так невежественны, что не знают, что у католиков в шестнадцатом веке было в ходу такое же одеяние, скрывавшее все тело, и в нем была только одна дырка, чтобы можно было иметь женщину, не получая при этом никакого удовольствия. Когда я был маленьким, я видел это ангельское исподнее, оно висело среди белья. Я спросил о нем родителей, они-то этим дерьмом не пользовались, но поскольку отец был старшиной в церкви, должны были вывешивать это ангельское исподнее, — Джатни рассмеялся и добавил: — Ну и религия!

— Это очаровательно, но выглядит слишком примитивным, — заметила Ирен.

— А разве не примитивны все эти сраные гуру, в которых ты веришь, которые рассказывают, что коровы — священные животные, что ты перевоплощаешься, но эта жизнь ничего не значит. Вся эта колдовская карма — дерьмо.

Ирен почувствовала его внутреннее напряжение, а ей хотелось, чтобы он продолжал рассказывать. Она сунула руку ему под рубашку и ощутила сильное биение его сердца.

— Ты их ненавидел? — спросила она.

— Я никогда не испытывал ненависти к моим родителям, — ответил он. — Они всегда были добры ко мне.

— Я имела в виду мормонскую церковь, — пояснила Ирен.

— Я ненавидел церковь, с тех пор как себя помню, — сказал Дэвид. — Я ненавидел ее еще маленьким ребенком. Я ненавидел лица старшин, ненавидел то, что мои отец и мать лизали им задницы. Если ты не согласен с учением церкви, тебя могут даже убить. Это деловая религия, и они все повязаны. Только благодаря церкви, мой отец стал состоятельным человеком. Но я тебе скажу одну вещь, которая вызывала у меня самую сильную злость. У них существует особое помазание, и главные старшины совершают его, чтобы попасть на небо раньше других. Как будто кто-то проталкивается вперед тебя, когда ты стоишь в очереди за такси или в дешевом ресторане.

— Большинство религий таково, — высказалась Ирен, — кроме индийских. Тебе надо только остерегаться за свою карму, — она помолчала. — Вот почему я стараюсь не поддаваться жадности к деньгам и не могу сражаться со своими земляками за владение этой землей. Я должна сохранить мой дух в чистоте. У нас сейчас пройдут собрания по поводу того, что Санта-Моника переживает ужасный кризис. Если мы не будем настороже, владельцы недвижимой собственности уничтожат все, за что мы боролись, и этот город застроят небоскребами. Они взвинтят арендную плату, тебя и меня вышвырнут из наших домов.

Она говорила и говорила, и Дэвид Джатни слушал ее с каким-то чувством умиротворения. Он может вечно лежать на этом пляже, утратив ощущение времени, растворившись в этой красоте, в невинности этой девушки, которая не боится ничего, что с ней может случиться.