Читаем Четвертый Дюма полностью

Надобно сказать, что в то время, подобно всем своим друзьям-гимназистам, я фанатично преклонялся перед идеями воздержания. На представительниц другого пола — учениц Сливенской девической гимназии — также взирал глазами аскета, с каким-то немым обожанием, типичным для той эпохи и взращенным в наших юных сердцах благодаря литературе, а также примерам отцов и дедов. И вот здесь, на страницах всеми чтимого журнала «Мысль», моему поколению рекомендуется надраться в стельку и отдать себя во власть низкой похоти. Не говоря уже о той ране, которая наносилась нашим чистым патриотическим чувствам: как можно обзывать пустыней наш родной край, как можно сравнивать солнце с лампадой?!?!

На этот раз мое возмущение и гнев должны были как-то выплеснуться. Я мгновенно принял решение, даже не посоветовавшись с дядей, который являлся душеприказчиком во всех моих делах, и тут же, в типографии, недолго думая, взялся за перо и накропал этому господину хулителю отечества следующее послание (я уже могу позволить себе опубликовать его, так как с годами отлетели увлечения, страсти, непонимание, бывшее следствием моей неопытности, а возможно, и юношеского сектантства):

Пишет Вам один молодой человек, Ваш скромный собрат по перу, задыхающийся в этой душной провинции. С истинным благоговением прочел Ваши прекрасные стихи в «Жизни» и в «Мысли», в которых Вы воспеваете женщин, вино и свободную любовь, о чем мы здесь можем только мечтать, настолько недостижима она для наших запуганных и угнетенных сердец. Здесь, в провинциальной глуши, находятся люди, которые возмущаются Вашими творениями, считают их чуть ли не сквернословием, но мы, молодые, всецело на Вашей стороне, ввиду того, что мы видим в них залог раскрепощения нашей родной поэзии от сковывающих ее цепей консерватизма и рутины. Крепко жму Вашу руку! Дерзайте!

Искренне Ваш

Разумеется, уважаемый и дорогой господин Христов не только не удосужился ответить на это письмо, но даже и не соизволил вернуть посланные на его суд мои первые стихотворные опыты. Как же, снизойдет это светило, звезда, которую боготворят Яворов и Славейков, до нашего брата, простого смертного! Разве он сможет выкроить время, заполненное развлечениями с отечественными и импортными кокотками, чтобы прочесть стишки какого-то провинциала! С него хватает и собственных сквернословий… Следует признать, что после всего этого значительно упрочилась моя юношеская неприязнь к этому бесцеремонному человеку, который и в самом деле поставил свое ничем не подкрепленное самомнение выше всех и вся, даже выше своих патриотических чувств.