Читаем Четверо со «Сринагара» полностью

Я бросил нож на длинный низкий кофейный столик со следами сигаретных подпалин, стоявший возле шоколадно-коричневого дивана. Затем обыскал бандитов и извлек содержимое их карманов. Когда я покончил с этим делом, на кофейном столике рядом с ножом расположились кольт «Командер» 45-го калибра, пистолет поменьше системы «Браунинг», два бумажника и связка ключей. В моем кармане все еще лежал пружинный кастет, который я отобрал у Джо Наварро. Я добавил его ко всей коллекции, затем отправился на кухню, отыскал бутылку «бурбона» и плеснул на дно стакана для воды на два пальца виски. Я редко пью чистый «бурбон», но сейчас выпил его неразбавленным.

Вернувшись в гостиную, я сел на диван и обследовал бумажники. Это мне мало что дало. В бумажниках находились только деньги на общую сумму двести тридцать долларов. Ни документов, ни водительских прав — ничего, что могло бы дать хоть маленький намек на личность бандитов. Впрочем, у меня не было никаких сомнений относительно этих подонков: это были наемные убийцы, которым кто-то поручил разделаться со мной.

Я закурил сигарету, почти придя в нормальное состояние. «Бурбон» приятно согревал желудок, и единственное, что меня беспокоило, это суставы пальцев моей правой руки, которые распухли и болели. Впрочем, это было ничто по сравнению с тем, что почувствует коротышка с разбитым ртом, когда придет в себя.

Я поднялся с дивана и вдруг услышал какой-то шум в коридоре возле моей двери. Это был легкий шелест шагов по ковру, а затем осторожный стук в дверь.

Я замер, снова вытащил кольт из кобуры. Здесь были двое, которые поджидали меня в моей комнате. Но это не значило, что кроме них больше никого не могло быть: где-нибудь внизу, в машине или просто в коридоре.

Я осторожно приблизился к двери. Была также еще одна возможность: крошка Банни могла заметить свет в моих окнах я удивиться, почему я так долго не возвращаюсь. Может быть, она решила сама проверить, в чем дело...

Но я не мог рисковать. Я переложил револьвер в левую руку, правой взялся за ручку двери и рывком распахнул ее настежь, отпрыгнув в сторону и выставив вперед револьвер со взведенным курком.

Это был не мужчина. Это даже была не Банни. Это была Эллен Эмерсон.

Лицо Эллен было бледным, огромные глаза ее выглядели еще крупнее и были словно подернуты туманом. Мягкий огонек в них погас, отчего они казались даже чернее, чем были на самом деле.

Она шагнула вперед и увидела револьвер в моей руке. Рот ее широко раскрылся, а лицо приняло землистый оттенок. Она вскрикнула и замерла, не сводя глаз с револьвера.

Я опустил руку и убрал револьвер.

— Эллен... — пробормотал я, — что вы здесь делаете?

Она проглотила комок, застрявший в горле, не в силах произнести ни слова, лицо ее постепенно приобретало прежнюю окраску и вместе с тем прежнюю красоту.

Я взял ее за руку.

— Заходите же! И простите за револьвер: я думал, что это кто-то другой...

Наконец она обрела дар речи и даже попыталась изобразить некое подобие улыбки:

— Я... надеюсь, что это так!

Она вошла в комнату и снова испуганно вскрикнула, прижав ладонь к губам. Лицо ее начало проходить через всю гамму оттенков в обратном порядке. Она протянула дрожащую руку, указывая на что-то на полу.

Тогда только я вспомнил о двух распростертых телах, валявшихся на ковре. А я ведь только слегка расправился с ними, а если бы я разделался с ними по-настоящему, Эллен, наверное, составила бы им компанию на полу...

— Простите, Эллен, — сказал я. — Ради бога, простите! Извините за беспорядок в комнате. Здесь... немного не прибрано...

Она уронила руку и взглянула на меня.

— Что... что...

— Садитесь, — я подвел ее к дивану и усадил поудобнее, так, чтобы ей не было видно бандитов. — Одну минуточку! Я должен... э... слегка убрать в комнате...

Она ничего не ответила, но я услышал тихий стон.

Я посмотрел по сторонам и заметил, что высокий бандит начинает шевелиться. Низенький не доставит мне беспокойства еще долгое время, это я знал, долговязый же верзила был не только покрепче, но и получил от меня значительно меньшую порцию, чем коротышка.

— Эллен, — вежливо сказал я, — смотрите на стенку или еще куда-нибудь. Вот, поглядите на Амелию!

Амелия — это голая, яркая и довольно-таки непристойная, размером в квадратный ярд, висящая на стене над диваном, одна из тех цветастых лакированных красоток, которых можно встретить только в холостяцких квартирах. Амелия, которая говорит: «Придвинься поближе, милый!» не только глазами, но и значительной частью всего остального. Амелия, при виде которой дамы хмурятся и поджимают губы, а мужчины подходят поближе для более тщательного исследования и кривят губы в обратную сторону.

Эллен посмотрела на стену, и ее губы начали поджиматься, а я взял пружинный кастет, подошел к долговязому субъекту, начинающему приходить в себя, и трахнул его по черепу чуть повыше правого уха. Он снова стал неподвижным, словно превратился в безобидный предмет обстановки.

Когда я выпрямился, Эллен глядела на меня, но губы ее все еще были поджаты.

— Вы... вы ударили его! — в ужасе проговорила она.