Читаем Червонец полностью

– Да так, к слову пришлось. В общем, Шурку Выхухолеву допроси для формальности, без чего сам понимаешь… Говорить она уже, слава Богу, может. Мужа тоже в общих чертах, свекровь, так, для порядка – дело лучше сдать по возможности ёмким. Каких-нибудь ещё родственников присовокупь, соседей, односельчан, – никто, конечно, ничего нового не прибавит, а полнота расследования – налицо. Заключения всех необходимых экспертов и характеристики с места жительства, а также из мест отбывания им прошлых наказаний через день-другой будут готовы. А это к полноте расследования плюс ещё и объективность. Всё как предписано законом. Проект обвинительного чтоб лежал у меня на столе не позднее, чем через неделю.

– Почему проект, а не в готовом виде?

– Ну… уточнения могут понадобиться, поправки какие-то… Далее, быстренько подчистишь остальные дела и можешь мотать в отпуск. Путёвку тут тебе, исключительно, как утверждают, из уважения к нашему ведомству, предлагают хорошую. С верхами согласовано, вне графика пойдёшь.

– Вот обо всём этом я и хотел с вами поговорить, Фёдор Лукич.

– У меня тоже есть к тебе вопросы. Но – в рабочем порядке.

– Фёдор Лукич!

– Я сказал, в рабочем порядке! Всё, свободен, пятиминутку закончим без тебя. Бегом в больницу к потерпевшей!

– Слушаюсь…

Теперь уже Наконечному было не до смеха.

XII

– Следователь районной прокуратуры Наконечный Владислав Игоревич, – представился вошедший в сопровождении дежурного врача в палату хорошо сложенный симпатичный мужчина, на плечи которого был наброшен явно маловатый ему сомнительной белизны застиранный халат.

Укутавшаяся, несмотря на жаркий день, в тёплое одеяло больная Выхухолева оценивающе окинула взглядом вошедшего и почувствовала лёгкое сожаление о своём не совсем приглядном в настоящий момент внешнем виде. Ничего мужичок, ненамного отстаёт в своих статях от Корефанчика (так она в редкие моменты интимной близости любовно называла Корифея Десяткина), а может, даже в чём-то его и превосходит. Проверить бы, да случай сейчас, жаль, не тот… Ну, ничего, успеется, какие наши годы…

– Гражданка Выхухолева Александра Евсеевна?

– Она самая…

– Вы можете разговаривать?

– С таким как вы – всегда! И везде…

– Хм… если я сейчас допрошу вас…

– Я вся – ваша, без остатка! Располагайте…

– В качестве потерпевшей…

– Стерпела бы всё от такого мужчины! С величайшим женским…

– По ходу допроса может потребоваться… кое-какой осмотр вашего тела. В присутствии и с участием врача, разумеется…

– Как пожелаете!

Она откинула одеяло и начала сноровисто расстёгивать халат, обнажая хоть и сплошь покрытое только-только начинавшими заживать кровоподтёками, но при всём том необычайно красивое от природы тело. И делала это с нескрываемым удовольствием.

– Стоп, стоп! Пока не надо. Укройтесь, пожалуйста.

Да-а… штучка ты, как я и предполагал… палец в рот не клади как минимум, – мысленно изрёк, вынимая из портфеля бланки протоколов, Наконечный. – Повозиться с тобой, красавица, придётся, чувствуется, изрядно. Но, тем интереснее будет дальше…

– Александра Евсеевна, скажите, давно вы знакомы с гражданином Десяткиным?

– Корефаном Червончиком-то?

– Корифеем Еремеевичем.

– С пелёнок, можно сказать. Мы ведь родились в одной деревне. И в одни ясельки-садик нас родители водили, на одном горшке, бывалоча, по очереди сиживали. Потом, уже в другой деревне, в Осиновке нашей нонешней – в одну школу бегали, даже в одном классе учились всю восьмилетку. Только на одной

парте никогда не сидели, почему-то… хотя я и не была бы против.

– Так вы, Александра Евсеевна, тоже с Алтая? Оттуда же, откуда и Десяткин? И, каким-то чудом, опять с ним в одной деревне оказались…

– Конечно, с алтайских гор. Как и добрая половина осиновцев. А в чём здесь чудо-то?

– Да уж интересный на редкость случай. Два главных, противоположных действующих лица одного, весьма громкого в масштабах района уголовного дела – в прошлом и там, и там вместе, словно два бережка у одной речки.

– Това-арищ следователь… Таких случаев, насчёт «и там, и там вместе» сколь угодно по жизни нашенской простонародной. Стоит только одному кому-нибудь переехать в другую местность, и похвалиться потом в письмах бывшим соседям, как славно ему на новом месте живётся, так будто лихорадка какая людей охватывает по принципу «хорошо там, где нас нет». Наскоро собираются один за другим, и… глядишь, ещё одно землячество в каких-то краях сорганизовалось.

– А в вашем варианте, если, конечно, помните, кто был первым?

– Да выхухолевские же и были – родня Стёпки моего.

– Серьёзное, видать, семейство, что сумело повести за собой столько народа – аж на полдеревни набралось.

– Да не семья серьёзная, а просто люди как ошалели от полученной в какой-то момент свободы перемещения по стране. Ведь, было, говорят, время, и вы как грамотный человек это лучше меня, наверно, знаете, когда сельчанин не имел законной возможности из колхозу своего уехать, поскольку у колхозников и паспортов-то не было, в отличие от горожан.