Читаем Червонец полностью

Игоревичем в этой поездке, заключалась, по сути, в мелочи – забыл забежать в облпрокуратуру, чтобы поставить в командировочном удостоверении отметку о прибытии-убытии. Но это поправимо – отметиться можно и задним числом в следующий приезд, кои хоть раз в месяц, да случались, или поручить это сделать кому-то из знакомых при ближайшей оказии, не откажут, чай, в любезности – делов-то на пять минут. Но если бы всё же не забыл он посетить вышестоящую организацию сам и своевременно, то мог узнать о последних небезынтересных толках и соображениях начальства по свою душу куда раньше, нежели по приезду домой.

С порога подхватив на руки, расцеловав и покружив по квартире пышащую здоровой юной свежестью жену, Владислав сразу же, даже не перекусив и не отдохнув с дороги, заторопился, несмотря на выходной день, на работу – дел по горло!

– И не хочешь хоть чуточку побыть с истосковавшейся жёнушкой после разлуки? Сразу в свою прокуратуру… – скорчила обиженную рожицу не умеющая всё же скрыть радость встречи Дарья. – Ну, ты и фанатик!

– Эх, если бы ты, Дашка, знала, какой у тебя умный муж! Такое раскопал! Теперь они у меня запляшут, бюрократы грёбаные…

– Пока, я вижу, пляшешь ты один, умник. А другие живут как люди, припеваючи и в ус не дуя. Может, всё же отдохнёшь с дорожки, а? Душик примешь, а я пока быстренько покушать чего-нибудь вкусненького сварганю. Выпить немножко найдётся. А то и вздремнул бы малость с устаточку… – она с несмелым намёком повела томным взглядом в сторону спальни.

И Владислав сдался. Хотя тянуло его сейчас на работу как никогда, и по причинам более чем веским.

Насладившись нехитрым, но от души набором чувственных удовольствий, которые может доставить после хоть и недолгой, но разлуки здоровому мужчине любящая молодая жена, Владислав, развалясь в приятной полудрёме в широкой уютной постели, умиротворённо слушал полусвязный лепет так же расслабленной, наслаждающейся близостью с любимым человеком Дарьи о том как скучала по нему, о домашних заботах, событиях последних дней, сплетнях соседок и сослуживцев по отделу охотоведения райисполкома, где она работала… и, как обычно, с подсознательной тревогой обречённо ждал привычной концовки большинства душевных бесед с женой – увещеваний не ссориться по пустякам с сильными мира сего, не осложнять жизнь себе и семье (Дарья мечтала о детях, но никак не решалась забеременеть из-за непредсказуемости судьбы любимого).

Но на этот раз концовка выпала не такой пессимистичной как обычно, хотя и странноватой.

– Владик, а ты знаешь, есть всё-таки везение на этом свете и для невезучих…

– Ты о чём? – не чуя подвоха, беззаботно и длинно, с хрустом в костях потянулся Владислав.

– Ну, отпуск у нас с тобой намечался, помнится, аж в декабре, зимой…

– График такой облпрокуратура утвердила, куда ж деваться. Да и разве плохо Новый год в отпуске встретить? Махнём куда-нибудь, ну, хотя бы к твоим в тайгу. Красота! Мороз и солнце, день чудесный! Как там дальше у поэта?..

– К родителям-то мы можем наведаться и без отпуска когда хочешь, хоть в ближайшие выходные. А вот на работе мне предложили неожиданно славненькую санаторную путёвочку, семейную, на двоих. Если откажусь, не залежится – желающих тут же толпа налетит.

– Да кто ж меня отпустит? – с интересом глянул на жену Владислав. – На мне такие дела висят незаконченные… один Десяткин чего стоит – на личном контроле аж у самого Стюднева – областного босса нашего.

– Понимаешь, Владька, мне наш главный охотовед, вроде как исключительно из уважения к моим родителям, считающимся лучшими егерями области, предложил горящую – кто-то из больших людей, для кого она предназначалась, по каким-то причинам не может поехать… И с твоим руководством обещают утрясти, не волнуйся.

– Куда и, главное, когда ехать? – лёгкий благодушный интерес в голосе

Владислава начал приобретать оттенок подозрительности.

– В Ялту, в сентябре. Самый, говорят, шик – бархатный сезон. Как раз и от Десяткина своего отделаться успеешь. Сдашь дело в суд, и – в дорогу. Представляешь? Я на самолёте ещё ни разу в жизни не летала.

– Постой, постой! Во-первых, от Десяткина теперь уже так просто не отделаешься – новые обстоятельства вскрылись.

– Так тебя ж не было эти дни, неделю почти в командировке мотался. Что могло вскрыться? Слухов на эту тему, кажется, не прибавилось.

– Вот в командировке и вскрылось. Хотя и не по этому делу, а по старому, с убийством связанному.

– И что теперь?

– А теперь всё усложняется, и следствие может затянуться надолго.

– А другому вашему сотруднику это дело передать нельзя? Тому же Грязновскому?

– Нельзя, Дашенька. Это исключено. Тем более что Грязновский, как тебе сказать, во-первых – не спец, не следователь, а помощник прокурора, расследующий уголовные дела очень редко, от случая к случаю, когда следователь перегружен или просто больше некому. Во-вторых – он до такой степени беспринципный карьерист, что запорет дело скорее даже не как полупрофессионал, а как законченный лизоблюд. То есть, сработает не по совести, а по хотению-велению начальства.