Читаем Черри полностью

Это будет справедливо.

Вот теперь мне стало легче. Выговориться иногда полезно.

Лора Кавендиш.

Она отшвырнула письмо, как будто оно обожгло ей пальцы.

– Я этого не писала.

Говард скорчил мину.

– Клянусь, это не я.

Но почерк был похож. Лоре вдруг все стало понятно. Она пыталась во всем разобраться, но у нее в мыслях царил хаос. Как Черри это удалось? Откуда ей известен ее почерк? Как ей удалось так хорошо его подделать и где она раздобыла бумагу? Говард не сводил с нее глаз.

– Говард, это Черри подделала письмо и обставила все так, как будто оно от меня, – она протянула ему письмо. – Почерк похож на мой, но не совсем, – кое-что бросилось ей в глаза. – Посмотри на эти «р», я не делаю такой петли, а она делает, посмотри.

Говард ничего не ответил, и она видела, что он держится из последних сил.

– Черри? Ты серьезно? Скоро ты скажешь, что она ответственна за кризис на Среднем Востоке и глобальное потепление.

– Нет, нет. Выслушай меня. Говард, около месяца назад она пришла ко мне в офис. Она сказала, что знает, что я врала про Дэниела. И потом она сказала, что отнимет у меня все. Она мне угрожала. Каким-то образом она нашла эту бумагу, она ведь была здесь, и…

От этой мысли она похолодела.

– Почему ты раньше ничего не сказала?

– Думала, ты мне не поверишь, – Лора видела, что и сейчас он не верил, и чувствовала собственное бессилие. Она снова посмотрела на письмо. – Откуда оно у тебя?

– Пришло сегодня утром.

– И ты случайно решил зайти в гости и утешить ее. Я думала, у тебя конференция.

– Лора, я хочу подать на развод.

Сердце сжалось и перестало биться.

– Что?

– Марианна уходит от мужа.

– Как кстати.

– Не надо так.

– Как так? Ты хочешь, чтобы я вас поздравила? Я столько лет оставалась в стороне и делала вид, что ничего не замечаю, пока вы двое… – вспыхнула она.

– Мне жаль.

– Ничего тебе не жаль. Ты думаешь только о себе.

– Да, пожалуй, я думаю о себе. Я несчастлив. А ты?

Лора не смела отвечать, потому что не хотела признавать этого.

– Столько лет прошло, Лора. Сколько нам еще это тянуть? Ты хочешь провести так остаток дней? Вдвоем, не перенося друг друга на дух? Разве тебе не кажется, что ты оглянешься назад и подумаешь, что столько времени, невозвратимого, драгоценного времени было упущено? Сколько нам с тобой еще осталось? Через несколько лет мне будет шестьдесят. Шестьдесят! Если я не предприму что-то сейчас, то когда начинать что-то менять? В семьдесят? Восемьдесят? И я думаю, что ты тоже несчастна. Если я уйду, ты будешь свободна что-то изменить. Может быть, встретишь кого-то.

Она негодовала.

– Спасибо, я обойдусь без твоих советов по отношениям. Я планировала, что мой первый брак станет последним.

Он посмотрел на нее с тоской.

– Я тоже, – потом он встал. – Я думаю, мне не стоит оставаться. Если тебе от этого легче, я был на конференции. Марианна пришла ко мне на работу сегодня утром.

Ну конечно, единственный раз, когда она не промолчала, он оказался невиновен. Лора ненавидела свою никчемность. Она хотела топать ногами и кричать от такой несправедливости.

Он взял пиджак.

– Дэниел не звонил тебе? – спросил он тихо.

– Нет.

Говорить больше было нечего. Говард вышел в холл. Лора осталась, но, подталкиваемая необходимостью видеть, как он уходит, или надеждой, что, может быть, он не уйдет, она вышла следом.

– Ты как сама? – спросил он.

– Замечательно, от меня только что ушел муж.

– Ты можешь подать на развод. У тебя есть основания.

Слезы заволокли ей глаза. Она хотела сказать, что ей плохо, хотела, чтобы он подошел и утешил ее, чтобы их отношения были такими, когда все так бы и произошло. Но они не были, и одиночество захлестнуло ее своей горечью.

– Похоже, Дэниел пошел по стопам отца, выбирая неправильных женщин.

Она имела в виду Марианну, но слишком поздно сообразила, что это могло относиться и к ней. Она униженно развернулась и побрела на кухню. Подождала, пока не услышала звук спускающегося в подвал лифта, зная, что сейчас Говард сядет в машину. И вскоре услышала звук автомобильного лифта. Он уезжал от нее к женщине, которую любил. Она взяла бокал дрожащей рукой. За что ей такое наказание? Неужели она сама встала на этот долгий, страшный, разрушительный путь? Вино комом застряло в горле. Она была обманщицей.