Читаем Черный поток полностью

– Аааа, начальник, ключик-чайник, – скривил губы тот, продолжая тянуться к сумке с инструментами. – Снова оружие на меня наставляете. Вы ж сами отпустили мою грешную душеньку, даже подсобили с работой. Чего же теперь-то…

– Руки, я сказал, – отчеканил Зигунов. – Не уберешь руки от сумки, получишь пулю.

Дуло пистолета сместилось чуть вправо, чтобы не убить подозреваемого, а прострелить плечо, если понадобится. Но этой доли секунды Аброськину хватило, чтобы отреагировать. Он молниеносно схватил сумку и швырнул ее в майора. По полу зазвенели ключи, плоскогубцы, отвертки. Анна Никифоровна в ужасе вскрикнула. Зигунов отскочил в сторону и попытался снова взять на мушку подозреваемого. Сумка грохнулась за спиной, рассыпая остатки своего содержимого. А Аброськина на подоконнике уже не было – он выпрыгнул в окно.

– Вот же гад, – бурчит себе под нос Петр и бросается следом.

То, что читальный зал располагался на первом этаже, было и плюсом, и минусом одновременно. Конечно, не было риска сломать себе ноги, но и задержать беглеца это не могло. Аброськин бежал через институтский двор, петляя, как заяц. Видимо, эта привычка сохранилась еще с того периода, когда он воевал в ДНР, потому что сейчас маневрировать смысла не было никакого. Во дворе была куча народу: студенты, преподаватели, обслуживающий персонал, посетители. Короче, народу столько, что вести прицельный огонь здесь начал бы только маньяк.

Зигунов несся за бывшим боевиком через двор, опустив оружие и думая только о том, чтобы у Аброськина не оказалось огнестрела под спецовкой.

Спецназа до сих пор не было, и времени его ждать не было тоже. Расстояние между беглецом и догоняющим неумолимо увеличивалось. Еще немного, и Аброськин доберется до выхода со двора, а потом его ищи-свищи. Вариантов оставалось немного.

– Стой! Стрелять буду! – гаркнул Зигунов и выстрелил в воздух.

Звук выстрела прогремел в замкнутом пространстве двора пушечной канонадой. Люди бросились врассыпную, какая-то девушка закричала. Но с линии огня ушли все непричастные, и это было хорошо. Между Аброськиным и Зигуновым оказалось чистое пространство. Но другое было плохо – однорукий добежал уже практически до выхода, еще шаг, и стрелять будет не в кого. А там он растворится в толпе, снова рванет в какую-нибудь ДНР и ищи ветра в поле. Нет уж! Отпускать его нельзя ни в коем случае!

В голове билась одна-единственная мысль, повторяясь снова и снова: «Я тебе эти барабанные палочки знаешь куда засуну»?

Кипя от ярости, майор рванул за Аброськиным изо всех сил и почти схватил, но тот оказался на долю секунды быстрее. Резко метнувшись влево, он сиганул в небольшой овражек лесополосы, окружающей часть территории пединститута. Но, на удачу Зигунова, овражек оказался глубже, чем, видимо, посчитал беглец.

Однорукий вскочил недостаточно проворно, и Петр успел напрыгнуть на него сверху. Однако триумф длился недолго. Аброськин угрем вывернулся из захвата и постарался перехватить руку с пистолетом, но тут уже его противник не оплошал. Зигунов резко отдернул руку и, пока бывший боевик по инерции продолжал наклоняться в его сторону, размашисто врезал ему рукояткой табельного оружия в челюсть. Послышался неприятный хруст, Аброськин захрипел и осел на землю.

– Теперь не убежишь, гнида, – с трудом восстанавливая дыхание, прошипел майор. Он наклонился, проверил пульс поверженного врага и удовлетворенно кивнул – тот был в отключке. Затем Петр прохлопал спецовку на предмет оружия, и все оказалось чисто. Значит, оружие было либо в сумке, либо его не было вообще. Второе вызывает некоторые вопросы, но о них мы подумаем позже.

Зигунов отер с лица пот и посмотрел на часы.

– Да-да, конечно. Если вдруг что, я позвоню… сообщу… в смысле…

Профессор Рында продолжал кивать и тараторить, и сразу становилось понятно, в каком он шоке. Пожилой литературовед внезапно оказался одним из активных участников кровавой истории… Вернее, только сейчас, после ареста Аброськина, осознал, что является этим самым участником. Видимо, поначалу расследование представлялось ему детективной историей а-ля Шерлок Холмс. Что-то такое отстраненно-увлекательное, с загадками для пытливого ума и неожиданными поворотами. Да уж. Стоит только вспомнить, как профессор веселился, когда Зигунов пришел к нему в первый раз. С каким азартом набрасывался на головоломки, как вдохновенно искал аналогии убийств в литературе. Но теперь, когда реальность подошла слишком близко, все оказалось куда неоднозначней и страшнее.

Сегодняшним утром майор не смог дозвониться до Кати, что бывало частенько, когда она, увлеченная работой, отключала телефон, и решил подстраховаться – позвонил отцу и сказал, чтобы он срочно дул в пединститут, забрал внука и вез к себе на дачу. Там его точно никто не найдет, да и Катя тоже будет в безопасности.

Потом он вызвал Рынду к себе, тот охотно откликнулся и пришел в управление. Как всегда, разговорчивый, веселый, со странноватым чувством юмора. Короче, профессор как профессор.