Читаем Черный поток полностью

Настроение у Петра заметно улучшилось. Все-таки Зорин оказался не полным провалом, и, возможно, именно у этого Рынды есть та зацепка, которая нужна следствию.

В актовом зале царила гробовая тишина. На сцене стоял невероятно худой юноша в белой тунике и кедах, настолько тощий, что напоминал узника концлагеря. Белоснежные волосы струились по плечам.

На голове была корона.

Юноша посмотрел на Зигунова и сказал ему:

– К вам ныне обращаюсь, дети Кадма:

– Стоп, стоп! – прозвучал выкрик откуда-то сбоку. Зигунов повернулся на голос и увидел высокого седовласого мужчину, который энергично размахивал длинными руками, показывая королю, как правильно делать величественный жест. – Чего ты блеешь! Коля, ты же еще молодой. Ну, в смысле, ты сам, а не персонаж! Надо более уверенно говорить, сильно, ты же царь, понимаешь, царь! А не плакальщик!

– Павел Юрьевич Рында? – спросил майор, подойдя к режиссеру поближе.

– Аз есмь. А кто спрашивает?

В глазах доцента, погребенных под слоями морщинистой кожи, явственно читались лукавство и вызов. Очень странное сочетание, если подумать. Более свойственное юноше, чем человеку в годах. Может, это общий настрой в актовом зале и подготовка к юмористическому конкурсу так влияют? Ладно, не до того.

– Моя фамилия Зигунов. – Майор показал «корочку». – Я расследую два преступления, в связи с которыми мне нужна ваша консультация как специалиста по части искусствоведения…

– Моя консультация? Фу-ты ну-ты! Кто бы мог подумать.

– Мне порекомендовал к вам обратиться профессор Зорин…

– Ах, дорогой Александр Васильевич, – снова перебил Рында. – Тогда, конечно, я весь ваш. Ищите и обрящете!

– Спасибо, – стараясь сдержать раздражение, произнес Зигунов. – Мы могли бы где-нибудь поговорить приватно?

– Безусловно, Холмс. Как же я могу отказать вам, когда речь идет о правосудии? Одну минутку, только дам напутствие своим чадам.

Рында громко захлопал в ладоши, пока не затихли музыка и смех студентов, а затем обратился к ним зычным голосом:

– Дети мои! Я вынужден покинуть вас ненадолго. Юстиции требуется моя помощь, и кто я такой, чтобы отказать богине? Однако вскоре я вернусь и проверю, чего вы достигли в мое отсутствие. Так что и не думайте сачковать.

– Пойдемте, уважаемый! Думаю, в моих скромных пенатах нам будет удобнее всего обсудить дела наши скорбные.

«Держись, опер», – напутствовал себя Зигунов, отчетливо понимая, что предстоящая беседа будет совсем не такой легкой, как ему бы хотелось.

В кабинете пожилого доцента пахло бумагой, пылью и какими-то химикатами.

– Присаживайтесь. Хотите чаю?

– Нет, спасибо.

– Как хотите-с. А я, с вашего позволения, заварю себе горяченького.

Старик задребезжал чашками, забулькал водой и зашипел электрическим чайником, не прекращая вещать:

– Так по какой же причине дражайший Александр Васильевич отправил вас ко мне? Чем скромный доцент может помочь благородному сыщику?

Зигунов обрисовал общую картину и остановился на тех самых странностях, трактовка которых его так интересовала. Чувствовалось, что он зря теряет время.

Пока гость говорил, Рында заварил себе чай и уселся напротив. Как ни странно, рассказ он выслушал до конца, не перебивая. Только временами вставляя междометия и театрально вскидывая брови.

Когда Петр закончил, старик еще некоторое время молчал, беззвучно шевеля губами.

– Я хотел бы услышать ваше мнение о том, что могли бы… – начал было майор, но доцент уже ожил.

– Дорогой вы мой, это замечательная, чрезвычайно интересная история. Я читал в газетах об этих преступлениях, но там только общие сведение были, и я даже подумать не мог… Я просто в смятении от обилия мыслей и догадок, на которые меня натолкнули предоставленные вами факты!

– Ну поделитесь хоть какими-то из них. Начнем с чего-то, а там…

– Да-да-да.

Старик вскочил и стал стремительно расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.