Читаем Черный поток полностью

– Точно не узнаю, – покачал головой тот. – Мы с Виталькой… с Лисичкиным, в смысле, частенько пикники-шашлыки устраивали, и этой хреновины я ни разу у него не видел. Мы обычно все на решетке готовили или на маленьких шампурах. Вы их у камина должны были видеть. Красивые такие, с головами животных. Кто-то из приятелей ему подарил несколько лет назад. Так с тех пор Виталька только на них все шашлыки и делал – любил зарисоваться. А чего, вещь эксклюзивная, дорогая… Но вот этой фигни я у него никогда не видел.

В гостиной у камина действительно стояло специальное ведерко, в котором были сложены два десятка изготовленных на заказ шампуров. С головами зверей, все как и говорил свидетель. И все они были довольно короткие, не больше пятидесяти сантиметров в длину. «Шпага» в этот набор никак не вписывалась, да и выглядела она дешевой поделкой, а не произведением кузнечного искусства.

В комнату вошел Республиканский, майор ему кивнул – садись, мол, не маячь, – и снова повернулся к свидетелю:

– Подумайте еще. Может быть, вы видели такой вертел у кого-то из соседей или, возможно, из знакомых кто-нибудь привозил?

– Да нет. Точно. Зачем для домашнего пикника такая дурында? Кабана на ней, что ли, зажаривать? Так сколько это народа и времени надо? Хотя нет, для кабана эта «шпага» еще и короткая будет. Для поросенка разве что… Короче, нет. Бестолковая какая-то фигня. Для шампура – слишком длинная. Неудобно. Для нормального вертела – коротковата. В качестве подарка?.. Ну не знаю. По-моему, уж лучше нормальную шпагу купить. Антикварную какую-нибудь. Нет, определенно, Виталька бы такую штукенцию не оценил даже в качестве подарка. И не вертел, и не шпага… Хотя сработала, – угрюмо закончил ТВ-редактор и хлебнул из своей фляжки.

Опера переглянулись. Возразить было нечего.

– Вы, я так понимаю, с покойным были в дружеских отношениях, – продолжил Зигунов.

– Конечно, в дружеских. Столько лет уже вместе, по сути, работаем. Если все посчитать, годков тридцать набежит, не меньше. Я ж тоже в «Юном Ленинце» начинал. Потом, правда, на телевидение ушел, но с Виталькой мы никогда связь не теряли. Дачи рядом опять же. В общем, да, дружили.

– Часто в гостях бывали?

– Само собой. И в гости ходили, и выпивали, и семьями общались. Виталь… Лисичкин, вообще, хороший мужик был. Сердечный, хлебосольный. По долгу службы, конечно, в газете ему печатать всякое приходилось, но лично я с ним никогда из-за этого не конфликтовал. Всем же ясно, в какой мы сфере работаем.

– Вы – хорошо. А другие? Неужели он никого не задел, не обидел за все годы работы?

– Нет, ну всякое, конечно, бывало. Но у него такой характер, понимаете?.. Он легко с людьми сходился, налаживал контакты. Вы – нам, мы – вам. Все счастливы, все друзья.

– А почему он в занавеску замотан? – встрял в разговор Республиканский. – Ритуал какой-то? Или, может, так принято было шутить среди ваших знакомых?

Телевизионный редактор посмотрел на опера как на умственно отсталого:

– Какой ритуал, что за бред? Мы нормальные люди все. И в прятки играть в нашей компании было уже не принято. Не тот возраст, знаете ли.

– Может, с внуками играл? – продолжал гнуть свою линию Республиканский, набычившись.

– И так и остался, замотанный в занавеску, дожидаться убийцу? Что-то я сомневаюсь.

Свидетель уже не скрывал издевательских ноток в голосе. В общем-то было из-за чего.

Зигунов многозначительно посмотрел на помощника и следующий вопрос задал сам:

– А в гостях у Лисичкина мог кто-то быть? Вы, случайно, машину какую-нибудь в окно не видели или, возможно, он сам говорил, что ждет посетителей?

– Нет, я никого не видел. Но это ничего не значит, я ж не слежу, кто там по нашей дороге ездит. Говорить Виталька тоже ничего не говорил. Но у него всегда столько народу терлось, что и смысла говорить об этом не было. Издержки профессии. К нему приходили все, кому не лень. Похвастаться, пожаловаться, информацию слить или просто излить душу. Он всех принимал. Я ему говорил, чтоб он в дом не пускал всех подряд. Только без толку. Он с возрастом разленился сам ездить, так что принимал желающих или в редакции, или здесь. Ну вот и допринимался…

На глазах выпускающего редактора выступили слезы. Наверное, алкоголь сработал.

– Заказных материалов Лисичкин много публиковал? – тут же задал следующий вопрос Крутенков, чтоб не дать свидетелю погрузиться в свои переживания.

– Ну что вы за глупые вопросы задаете? – шмыгнул тот носом в ответ, и слезы сразу высохли. – Как дети малые, ей-богу. Это же бизнес. На правах рекламы может пойти любой текст – хоть про БАДы, хоть про закулисные интрижки мэра. Только расценки разные будут. Это не преступление. Виталька всегда говорил: «У нас все законно. Мы просто доносим информацию до общественности». К любому материалу, который мог бы вызвать проблемы, просто пишется дисклеймер «мнение редакции может не совпадать с мнением авторов». Или что-то подобное. И все, взятки гладки.