Читаем Черный лед полностью

Она заказала багет и сыр, запив еду глотком крепкого кофе вместо вина, которое обыкновенно брала к обеду. В ее планы не входил алкоголь, пока она не выполнит эту странную работу, на которую заманила ее Сильвия. И чем скорее она отделается и вернется в свою крошечную квартирку, зажав в кулаке пачку евро, тем счастливее будет.

Обед она растягивала сколько могла, то и дело поглядывая на часы. Было уже около двух — наверняка Бастьен вот-вот появится. Хоть бы успел вернуться до дождя.

Она оплатила счет и вышла, высматривая на улице знакомый «порше». Улицы были пустынны, ветер трепал юбку вокруг ее ног, а когда она попыталась зайти обратно в кафе, наткнулась на плотно закрытую дверь и табличку «Закрыто» на французском, выставленную в окне.

И в то же мгновение на нее упала первая капля дождя, а за ней другая. Надеясь пересидеть в кафе, она забарабанила в дверь кулаками, но ее игнорировали. Похоже, в списке интересов хозяев клиенты стояли отнюдь не на первом месте, и люди внутри попросту ее не слышали. Или же притворялись, что не слышат.

Хлоя опять побежала в книжный магазин, но, как ни торопилась, там тоже успели закрыть и запереть дверь. Она нырнула под навес над входом и стояла там, вздрагивая от холода и кутаясь и пальто, а мелкие капли дождя собрались вокруг сплошной туманной завесой. Город был настолько мал, что других общественных зданий она вообще не увидела. Почта к полудню была также закрыта, а есть ли здесь еще магазины, она не знала.

Зато в поле ее зрения оказалась старая церковь. Хлоя почувствовала угрызения совести: чтобы в кои-то веки зайти наконец в церковь, ей понадобилось искать укрытие от ледяного дождя, — но выбора у нее не было. Церковь стояла на углу центральной площади — оттуда ей даже легче будет поглядывать, не возвращается ли Бастьен, и там наверняка теплее, чем снаружи.

Но там тоже было заперто. Да что, черт возьми, это за город, где запирают церковь?! А если бы она была несчастной грешницей, жаждущей исповедаться или погрузиться в молитву?

Собственно, по церковным канонам она и была несчастной грешницей, хотя уже много месяцев как ей не выпадало случая как следует согрешить. Но этот маленький город явно не страдал святостью. Она поплотнее прижалась к церковной двери, пытаясь уберечься от дождя, и смотрела, как стучат по мостовой капли, сбегая ручейками меж булыжниками, которые прекрасно выглядели со стороны, но на которых она чуть не сломала себе лодыжку. Стало еще холоднее, и Хлоя, дрожа, обхватила себя руками. И в довершение всего она вдруг осознала, что где-то по пути потеряла купленные книги.

— Сукин сын, — пробормотала она, но остановилась, вспомнив, где находится. Только этого ей не хватало для полного счастья. Бастьен уехал сто лет назад, а с ее везением он может и не вернуться. Она застрянет в этом враждебном безымянном городке, умрет от пневмонии, и Сильвия подберет себе новую соседку.

Сквозь завесу дождя вспыхнули огни, осветив ее, скорчившуюся у дверей. «Порше» затормозил перед ней, а она так и осталась стоять неподвижно, когда Бастьен опустил окно.

— Виноват, задержался, — сказал он, даже не потрудившись добавить виноватую нотку к голосу. — Я ведь говорил — надо было взять с собой зонт.

— Сволочь, — пробормотала она, наконец дойдя до предела. Схватив туфли, которые сняла раньше, она опять вышла под дождь, забралась на переднее сиденье и принялась трясти головой, разбрызгивая с волос воду не хуже промокшей собаки.

Бастьен не стал протестовать, чем лишил ее половины удовольствия.

— Виноват, — повторил он. — А где книги?

— Потеряла.

— Вы в полном беспорядке, — заявил он, критически ее оглядывая. — Эта одежда уже никуда не годится.

Тонкая шелковая блузка прилипла к ее груди, к бюстгальтеру, который был ей слегка мал, и она принялась отдирать ткань от кожи. Сильвия всегда любила эту блузку — так пусть это будет ей за то, что она втянула ее в этот кошмар.

— Вы замерзли, — отметил он.

Хлое пришло в голову сразу несколько ответов, и основном одинаково начинавшихся, но она справилась с соблазном выговориться.

— Да, я замерзла, — подтвердила она и потянулась, дрожа, за ремнем безопасности. Ее руки слишком сильно тряслись, чтобы она могла застегнуть его, и, в конце концов оставив эту мысль, она откинулась на кожаном сиденье, надеясь в душе, что влага и его испортит.

Бастьен не заводил машину — он смотрел на нее. Или, по крайней мере, ей казалось, что смотрит. Внутри машины, стоящей под проливным дождем, было очень темно, а он не включал свет.

— Хотите поехать в отель и избавиться от этих мокрых тряпок? — Точно так же он мог бы спросить, хочет ли она мороженого — до того небрежен был его голос.

— Нет уж, — язвительно отрезала она. — Проcтo включите печку, и будет нормально.