Читаем Черный ящик полностью

Его заставили ждать. Объяснили, что у Коулмана сейчас кормежка и вызвать его на беседу – значит создать затем большую проблему. Ведь после встречи с детективом ему пришлось бы принимать пищу с другой сменой заключенных, среди которых могли затаиться враги, о которых охранникам ничего не известно. Велика вероятность непредвиденного нападения, а кому нужны лишние неприятности на свою голову? Вот почему Босху пришлось без дела торчать сорок минут, дожидаясь, пока Коулман покончит с бифштексом и зелеными бобами, сидя за легким столиком во дворе блока «Д» в комфорте и безопасности среди своих. Всех заключенных из числа бывших членов банды «Роллинг-Сикстиз» в тюрьме Сан-Квентин кормили и выводили на прогулки одновременно.

Чтобы убить время, Босх еще раз мысленно перебрал свои аргументы и отрепетировал роль, которую предстояло сыграть. Сегодня все зависело от него одного. На помощь напарника рассчитывать не приходилось. Он был предоставлен самому себе. Сокращение бюджетных средств, выделяемых управлению на командировки, привело к тому, что отныне все визиты в отдаленные тюрьмы сыщики вынужденно совершали поодиночке.

Босх предпочел вылететь сюда первым же утренним рейсом, не подумав, в удачное ли время прибудет на место. Впрочем, по большому счету эта задержка не имела особого значения. Вылет домой планировался только в шесть вечера, а беседа с Руфусом Коулманом не могла слишком уж затянуться. Коулман либо примет предложение, либо отвергнет его. В любом случае Босх пробудет в его обществе совсем недолго.

Помещение для допросов оказалось тесноватой комнатой со стенами, обшитыми стальными листами, разделенной пополам намертво привинченным к полу столом. Босх уже сидел за ним. За его спиной располагалась входная дверь. С противоположной стороны стола оставалось ровно столько же свободного пространства с идентичной дверью в задней стене. Босх знал, что именно через нее приведут Коулмана.

Босх все-таки вернулся к работе над двадцатилетней давности убийством фотожурналистки Аннеке Йесперсен, застреленной во время беспорядков 1992 года. В ту безумную ночь разгула насилия ему удалось провести на месте преступления менее часа, прежде чем его буквально силой заставили взяться за другое убийство, а потом продолжили и дальше перебрасывать по городу.

Когда все успокоилось, полицейское управление Лос-Анджелеса сформировало специальное подразделение для расследования преступлений, совершенных во время беспорядков, которому присвоили аббревиатуру ОПРБ, и дело об убийстве Йесперсен перешло под его юрисдикцию. Убийство, разумеется, так и не было раскрыто, но только после десяти лет имитации деятельности сыщики сложили наконец немногочисленные документы и улики в коробки, чтобы окончательно сдать в архив. Время шло. На горизонте замаячила двадцатая годовщина беспорядков, и начальник полиции, которого всегда волновало, что пишет о нем пресса, направил директиву лейтенанту, возглавлявшему отдел нераскрытых преступлений, приказав заново пересмотреть материалы всех убийств, совершенных во время событий 1992 года, где виновные так и не были установлены. Начальник хотел во всеоружии встретить волну публикаций, которую, как он догадывался, вызовет приближавшийся печальный юбилей. В 1992 году полицию застали врасплох. В 2012-м этого не должно было случиться. Начальник заранее готовился выступить с заявлением, что его подчиненные по-прежнему активно расследуют все нераскрытые убийства, совершенные в период беспорядков.

Босх настойчиво просил, чтобы дело Аннеке Йесперсен поручили именно ему, и вот двадцать лет спустя занимался им снова. Естественно, брался он за него не без опасений. Ему было прекрасно известно, что подавляющее большинство таких дел раскрывали в течение первых сорока восьми часов. Позже вероятность успеха в расследовании сводилась к минимуму. А над этим случаем едва ли поработали как следует хотя бы один из тех пресловутых сорока восьми часов. Расследование провели спустя рукава в силу сложившихся обстоятельств, но Босха с тех самых пор не оставляло чувство вины, словно он сам совершил предательство в отношении Аннеке Йесперсен. Ни один детектив из отдела убийств не любит бросать своих дел нераскрытыми, но в той ситуации у Босха просто не оставалось выбора. Дело у него забрали. И легче всего ему было бы пенять на нерадивость коллег, которые вели следствие потом, но Босх считал, что не может снять ответственность и с себя самого. Он ведь первым прибыл на место преступления. И его мучила мысль, что, каким бы кратким ни было его пребывание там, он наверняка упустил из виду нечто важное.