Читаем Черный ящик полностью

Это был Эдгар. Он пристроился за спиной у Босха, глядя на труп, как бейсбольный судья смотрит из-за спины кэтчера.

– Похоже на то, – ответил Босх, медленно перемещая луч вдоль тела.

– Как, черт возьми, сюда занесло белую девчонку?

Босх не ответил. Он заметил что-то под правой рукой женщины.

Пришлось положить фонарь и натянуть перчатки.

– Направь свет ей на грудь, – попросил он Эдгара.

Уже в перчатках Босх снова склонился над трупом. Убитая лежала на левом боку, а ее правая рука была прижата к груди, прикрывая предмет, свисавший на ремешке с шеи. Босх осторожно достал его.

Это был ярко-оранжевый пропуск для прессы, выданный полицейским управлением Лос-Анджелеса. За многие годы Босху часто приходилось видеть такие удостоверения. Но это выглядело совсем новым. На пластике, в который его заламинировали, не было ни пятен, ни царапин. Он увидел паспортного типа фотографию светловолосой женщины. Внизу значились ее имя, фамилия и название издания, на которое она работала:

«Аннеке Йесперсен

“Берлингске тиденне”».

– Она – иностранная журналистка, – сказал Босх. – Аннеке Джесперсен^[4].

– Откуда?

– Не знаю. Возможно, из Германии. Здесь написано «Берлин…». Короче, что-то берлинское. Я толком не разберу.

– Зачем им посылать сюда кого-то аж из Германии? У них там что, своих проблем мало?

– Я не могу с уверенностью утверждать, что она именно из Германии. Мне это пока неясно.

Босх отключился от болтовни Эдгара и вгляделся в снимок на пропуске. Даже на куцей паспортной фотографии женщина выглядела привлекательной. Ни улыбки, ни косметики, все по-деловому, волосы стянуты на затылке, а кожа такая бледная, что кажется почти прозрачной. Но в глазах заметна отрешенность. Такие глаза Босху доводилось встречать у знакомых копов или солдат, слишком многое успевших повидать за короткое время.

Босх перевернул удостоверение. Никаких сомнений в подлинности. Он знал, что пропуска для прессы обновляли ежегодно, наклеивая специальную этикетку, чтобы журналист мог посещать пресс-конференции в управлении и проходить через кордоны к местам преступлений. На этом пропуске присутствовала свежая наклейка с цифрой 1992. Это означало, что жертва получила его не ранее ста двадцати дней назад, но, судя по безукоризненному глянцу, это произошло совсем недавно, заключил Босх.

Затем Гарри возобновил осмотр тела. На жертве были синие джинсы и, поверх белой рубашки, жилет с многочисленными накладными карманами. Отсюда напрашивался вывод, что женщина работала фотокорреспондентом. Но ни при ней, ни рядом фотокамер он не обнаружил. Стало быть, их забрали, если они вообще не стали поводом для убийства. Ведь большинство профессиональных фотографов носят при себе дорогие камеры и прочие аксессуары.

Гарри потянулся к жилету и открыл один из нагрудных карманов. При обычных обстоятельствах он предоставил бы изучение личных вещей криминалистам, поскольку официально труп после внешнего осмотра поступал в окружную лабораторию судебно-медицинской экспертизы. Но Босх сомневался, что они появятся на месте этого убийства, а наводить справки не оставалось времени.

В кармане он обнаружил четыре черных контейнера с кассетами. Естественно, он не мог знать, отсняты эти пленки или еще нет. Снова застегивая молнию на кармане, он почувствовал под ним что-то твердое. Трупное окоченение не длится вечно. Проходит всего лишь день, и мертвое тело снова делается мягким и податливым. Поэтому он откинул полы жилета и постучал кулаком по груди жертвы. Звук подтвердил, что ее действительно покрывало нечто твердое. Убитая женщина носила пуленепробиваемый жилет.

– Эй, только глянь на этот списочек! – окликнул его Эдгар.

Босх поднял взгляд. Луч фонаря Эдгара высвечивал верхнюю часть стены. Граффити прямо над головой жертвы представляло собой перечень имен членов банды, павших в уличных боях. Кен Дог, Джи-Дог, Оу Джи Нэсти, Некбоун и так далее. Место преступления находилось на территории, подконтрольной «Роллинг-Сикстиз», входившей, как уже было сказано, в состав огромной группировки «Крипс» и постоянно воевавшей с бандой «Семь троек», тоже, как ни странно, являвшейся частью «Крипс».

Среди рядовых обывателей бытовало представление, что войны между уличными бандами Южного Лос-Анджелеса, в которых одни убивали других чуть ли не каждую ночь, сводились к разборкам и дележу территорий между «Бладз» и «Крипс» – двумя крупнейшими и старейшими группировками города. На самом же деле куда более кровавыми и оставлявшими за собой значительно больше трупов являлись столкновения мелких банд внутри одной и той же группировки. И самыми непримиримыми среди них считались «Роллинг-Сикстиз» и «Семь троек». Члены обеих банд действовали по принципу: увидел врага – стреляй! А счет жертвам обе стороны вели вот в таких настенных мемориалах, где в одной графе значились собственные потери, а рядом тщательно вписывались в колонку клички уничтоженных противников.

– Так что тут у нас все как в сказке «Белоснежка и “Семь троек”», – хихикнул Эдгар.