Читаем Черный дневник полностью

– Очень приятно, Борис, а меня звать Амай. – Проводник протягивает мокрую руку.

Его не смущает, что я теперь знаю, как он меня называл. Как ни в чем не бывало пожимает мне ладонь и улыбается.

– Амай значит «медведь», – говорит он и вытирает пальцы об штаны.

– Ясно. А Борис значит Борис.

– Боб!

– Что?

– Буду звать тебя Боб.

– Не надо.

– Не спорь, Боб.

Амай смеется, а я ничего не отвечаю.

Непонятно, откуда у здешних желание как-то извратиться с моим именем. Все норовят что-то изменить. Да и на самом деле плевать. Этот придурок может звать меня как хочет, если только он отведет меня к шаману. Хоть фасолью, хоть горохом, хоть щавелем.

Амай достает из сундука одежду для меня.

Я спрашиваю, зачем мне все это? Какие-то национальные костюмы с неприятным запахом прелости, старости и пота.

– Мы на фестиваль фольклора?

– Надевай, Боб. Не на фестиваль. Далекой пойдем. Не замерзнешь в этом.

На улице лютый мороз, но нам идти-то всего ничего. От силы минут десять. Квартал.

– «Далекой» это в соседний двор?

Амай смеется.

Он говорит, что Сэлэмэ, так зовут нашего шамана, уже ушел из города. Теперь его надо искать.

– Чего ушел? Когда?

– Ночью ушел.

– Что ж ты мне вчера не сказал, когда я приходил к тебе?

Амай смотрит на меня с удивлением. Кажется, он действительно не помнит о деталях моего вчерашнего позднего визита.

– Что мне теперь делать? Где теперь искать твоего Сэлэмэ?

– Не волнуйся, Боб. Я отведу.

Он протягивает мне кафтан из оленьей шкуры.

Я переодеваюсь.

Пытаюсь справиться с непонятными завязками на груди.

– Не спеши. Сначала это надень.

Он показывает на меховые шорты. Или это трусы.

Амай натягивает странные панталоны поверх штанов, и я повторяю за ним.

– Теперь унты.

Обувь на удивление пришлась мне впору. На мой сорок пятый трудно подобрать удобные ботинки.

Вот унты мне сразу понравились. Настолько теплые, уютные и, надо отметить, красивые.

– Теперь кафтан и соку.

Надеваю кафтан.

Одежды украшены вышивкой.

Какие-то орнаменты, аппликации. Ленты и нитки. Лоскутки меха, полоски кожи.

Поверх кафтана натягиваю глухой меховой нагрудник.

Я двигаю руками и наблюдаю, как развевается бахрома. Чувствую себя индейцем.

– Козий мех, – поясняет Амай. – Чтоб от воды не промок.

Амай говорит, чтобы я оставил свою шапку и поверх надел вторую. Он говорит, что так будет теплее.

Я рассматриваю меховую шапку.

Не думаю, что, если под таким слоем меха будет надета моя тоненькая, это что-то изменит. Но спорить с Амаем не собираюсь. Ему виднее.

Амай подает мне толстый меховой шарф.

– Обмотай голову и шею.

Проводник берет сумку. Вторую протягивает мне.

– В путь.

Мы выходим на улицу.

Я шагаю вслед за своим проводником. Под ногами похрустывает снег, на мне бесконечные слои национальной одежды, а в голове роятся мысли. Я тянусь посмотреть на часы, но добраться до запястья под столькими слоями одежды не получается.

– Сколько сейчас? – спрашиваю у Амая.

На самом деле мне нет особой разницы, который сейчас час. Просто хочется убедиться, что на улице утро. В постоянной темноте теряешь счет времени, перестаешь замечать, когда заканчивается ночь и начинается день. Я шагаю и утверждаюсь в своем отношении к Северу. Ни за какое золото на свете не согласился бы жить здесь.

– Одиннадцать, – не оборачиваясь, говорит Амай и поправляет ружье.

Ружье. Обязательный атрибут. Оружие в этих краях ни у кого не вызывает удивления. Это как, выйдя из дома, захватить с собой зонтик или бумажник. Здесь полно диких зверей. Хотя лично меня больше страшит холод. Когда я рассказал Амаю о своих наблюдениях, он лишь усмехнулся и сказал, что это я просто не встречал стаю тундровых волков. В любом случае, мне ружье не досталось.

Холодный свет луны. Дурацкий рассыпчатый снег. Запах звериных шкур и полумрак.

Идем.

– Сегодня самый главный праздник в году, – говорит Амай. – Вот Сэлэмэ и ушел.

– А что за праздник?

Проводник останавливается, смотрит куда-то на небо.

– Возвращение солнца после долгой полярной ночи. Сегодня шаман проводит ритуал.

– Зима закончилась? Типа день весны?

– Нет. До весны еще ой как далеко. Сэлэмэ ушел камлать, чтобы духи не оставили этот мир.

– Можешь нормально объяснить? Кто куда ушел?

– Боб, ну я ж объясняю. Твой знакомый Сэлэмэ ушел на гору. Камлать.

Амай говорит, что камлание – это ритуал, в котором шаман бьет в бубен, двигается в танце и общается с духами. Амай машет руками, изображает неуклюжий танец.

– Сэлэмэ значит «железный», – поясняет Амай и просит подержать моток веревки.

Он что-то ищет в кармане и смотрит на меня.

– Зачем нам веревка? Мы поедем на оленях? – спрашиваю с надеждой и детскими интонациями в голосе.

– Ага, – смеется Амай. – Помчимся утром ранним. И отчаянно ворвемся прямо в зарю.

Он достает из кармана ключи, забирает веревку, вешает ее на плечо и ведет меня за угол дома.

Амай отпирает замок какого-то сарая.

– А вот и наш олень. – Он поднимает за край и отбрасывает брезентовую накидку в сторону. – Снегоход «Буран». Казенный.