Читаем Черный дневник полностью

Терпеть не могу белый цвет. А сочетание холода, снега и забытых богом краев нагоняет на меня тоску.

Собираюсь остановиться в гостинице.

Я бы и рад поселиться у знакомых. Домашний уют, вкусный ужин, приятная беседа. Но, к сожалению, таких людей у меня нет. И не было. Ни здесь, ни в каком-либо другом городе на этой планете одиночек.

Захожу в первую попавшуюся ночлежку.

Гостиница «Северная».

«Мест нет».

Естественно. Их никогда нет. Привычная табличка, которая выставляется в каждой гостинице страны. «Мест нет» означает, что простому смертному не переночевать в подобном заведении. Картонка, которая означает лишь одно: гражданину, если он не чиновник, следует передать администратору бутылочку коньячку или плитку шоколада.

После короткой беседы и неприятного знакомства с женщиной-администратором заселяюсь в номер.

Я еще не успел расположиться, но, кажется, уже начинаю понимать, почему гостиницу назвали «Северная». Не из-за географического положения. Нет. Здесь внутри холод собачий, еще хуже, чем снаружи.

Номер люкс.

Из мебели – потертое кресло, покосившаяся тумбочка, старый кривой стол, на котором стоят графин с трещиной и два граненых стакана. Шкаф с незакрывающейся дверцей да кровать.

Хочется проветрить. Запах старых шуфлядок, влажных непросушенных простыней и средства против моли выедает глаза. Но желание сохранить хоть немного тепла заставляет передумать.

На овальном зеркале висит кипятильник. Провод сильно изношен, вот-вот порвется. Нагревательный прибор, который по факту запрещен в гостинице, да еще и в практически сломанном состоянии.

Приемник в углу можно не проверять. Гарантированно не работает. Пожелтевший штепсель свисает со спинки кровати.

На этой же спинке кровати висит вафельное полотенце. Остается только надеяться, что оно свежее, хотя странные круглые пятна ржавчины на нем заставляют сомневаться в этом.

Удобства в коридоре. Но искать не пойду. Поверю на слово администратору. Она говорит, что исправен санузел, вот и славненько. Тем более если и не исправен, что я стану делать? Жаловаться, что ли, пойду?

Смотрю на кровать.

Сегодня мне бы выспаться как следует. Чертовски устал. Но, думаю, здесь как следует отдохнуть все равно не получится.

Оставляю чемодан и, не успев насладиться гостиничным шиком, сразу отправляюсь на поиски.

Спрашиваю у моей новой хамоватой знакомой, где мне найти шамана.

– Мне очень нужно.

Улыбаюсь и заговорщически наклоняю голову.

Очередная шоколадка исчезает в кармане администратора, и женщина с недоверием записывает на листок адрес, по которому мне смогут подсказать.

– По этому адресу живет проводник. Скажете, что от меня, он знает. Он вас проведет.

– Девушка. Очнитесь.

– Что?

Вика смотрит по сторонам. Она все еще сидит у окна. В автобусе кроме нее не осталось пассажиров.

– Конечная. Выходим.

– Но я проехала свою.

– Здесь я вам ничем не помогу. Если собираетесь ехать в обратную сторону, нужно купить новый билет.

Вика покупает талон.

– Придется подождать. Автобус отправится через десять минут. У водителя законный перерыв.

– А можно я внутри посижу?

– Да пожалуйста.

Вика прижимается ухом к окну и закрывает глаза.

Проводник оказался тем еще проходимцем. А еще говорили, что я влюблюсь в эти края и этих людей. Как же. Этот, несмотря на то, что я представился от его знакомой из «Северной», долгое время упирался и отказывался помочь. Я и так и сяк пытался. И с улыбкой, и с угрозой. И лишь после унизительных уговоров и мольбы он снизошел. Согласился. Морщась и кряхтя, естественно, за умеренную плату и опять же за бутылку коньяка согласился провести меня к настоящему, по его словам, тунгусскому шаману.

– Девушка.

– Что?

Вика вот-вот нахамит контролерше. Она же купила билет, что еще от нее надо? Почему просто не оставить человека в покое?

– Скажите, на какой остановке вам нужно сойти. Если уснете, я разбужу.

– А. Спасибо. Мне в больницу. На «Зеленой» выходить.

– Хорошо.

Вика улыбается и благодарит женщину. Почему-то хочется извиниться. Женщина помочь захотела, заботу проявила.

«В другой раз, прежде чем психовать, сначала надо разобраться», – говорит себе Вика и закрывает глаза.

– Сейчас. Он всегда так долго.

Мы стоим в подъезде. Мой проводник молотит кулаком в дверь и показывает мне, мол, все идет как надо.

– Кто-кто. Свои!

Я не услышал, с кем говорит мой проводник. Слух у меня отличный. Могу поклясться, что никто не спрашивал, а проводник отвечает.

– Нет. Не один. И что, что не один? Если человек со мной, значит он тоже свой. Открывай давай.

Слышатся щелчки замка.

Дверь приоткрывается. Через образовавшуюся щель от цепочки на нас смотрит человек с недовольным лицом.

– Снимай свои засовы, – смеется проводник. – Совсем ошалел?

Хозяин осматривает меня. Он не торопится. Сначала одним глазом, затем выглядывает другим. Я поворачиваюсь в профиль, в анфас. Хозяин убирает свое хитрое лицо, вновь захлопывает дверь, отстегивает цепочку и открывает дверь полностью.

Удивительный человек.