– По утрам он обычно в своем кабинете. Это на втором этаже, сначала нужно пройти через синюю библиотеку, – сообщил мне молодой человек в старинном костюме. Последовав его указаниям, я оказался в зале с полными книг стеллажами, выкрашенными золотой краской, и колоннами ярко-синего цвета. В конце библиотеки обнаружилась дверь; я постучал в нее костяшками пальцев, но никто не ответил.

Повернув ручку, я вошел в кабинет.

– Хуан? Это Унаи Лопес де Айяла. Я пришел поблагодарить вас, – сказал я в пустоту.

По-видимому, Хуана де ла Куэсты не было в этот день в его кабинете. Поэтому я позволил себе немного полюбопытствовать. Интерьер кабинета идеально отражал личность своего хозяина: все бумаги на столе лежали в безупречном порядке, и на видном месте стояла внушительная коллекция старинных стальных пуансонов с буквами.

Стены были увешаны гравюрами и литографиями – вероятно, сгруппированными по темам.

Я приблизился, чтобы получше их рассмотреть. Большинство гравюр были по мотивам произведений Сервантеса, но в одном углу я заметил также картины на морскую тематику. Кроме того, там была огромная книга на специальной подставке. Экземпляр более метра в длину. «Сверхкрупный формат, «фолио де элефанте», – отметил я, гордый своей осведомленностью. Гаспар рассказывал мне о крайне ценных изданиях атласов подобного гигантского размера.

Однако, подойдя поближе, чтобы полюбоваться морскими гравюрами, я понял свою ошибку. Некоторые из них действительно изображали корабли во время бури, но на других был запечатлен уродливый дикарь. Я застыл, охваченный ужасом: это была коллекция, посвященная «Буре» Шекспира, а вернее, одному ее персонажу – Калибану.

Я сбежал вниз по лестнице и наткнулся на Дульсинею, которая выходила из зала типографии, чтобы ответить на сообщение на своем мобильном.

– Хуана де ла Куэсты нет в его кабинете. Вы не знаете, где можно его найти?

– Он на Книжной ярмарке в Ретиро, в своем павильоне, – ответила она, не отрывая глаз от экрана. О, видел бы ее Алонсо Кихано [20]…

Я тотчас позвонил инспектору Мадариаге:

– Нам срочно нужно организовать операцию по задержанию: я знаю, кто такой Калибан, и «Черный часослов» сейчас у него.

<p>57. Приличные люди</p>

1976 год

Время близится к вечеру, и ты спешишь, чтобы успеть поговорить с Диего в его кабинете на фабрике игральных карт. Ты не хочешь, чтобы дон Касто вмешивался в ваш разговор: в этом случае у тебя нет шансов.

Ты заглядываешь в рабочий кабинет Диего, но там уже нет никого, кроме уборщицы, лицо которой тебе немного знакомо. Она сообщает, что скоро тоже уходит и что дон Диего находится в зале трофеев, как ему нравится называть свою таксидермическую экспозицию. Он недавно вернулся с охоты в Толедо, где провел четыре дня. Этого времени тебе было достаточно, чтобы окончательно принять слишком долго откладываемое решение.

Гаэль выражал желание отправиться с тобой, но ты отказалась: это было бы слишком болезненно и, возможно, даже унизительно для Диего – он этого не заслуживал.

У тебя уже становится заметна беременность: роды должны быть в августе. При мысли об этом ты вздрагиваешь и гладишь живот.

«Осталось совсем немного, и мы все трое будем вместе», – говоришь ты своему сыну.

Ты замечаешь, что Кармен слишком пристально на тебя смотрит, когда ты переодеваешься в ночную сорочку, хотя совершенно невозможно, чтобы она что-то знала о Гаэле. Вы никогда не встречались с ним в Витории: ваши свидания происходили на другом конце провинции, и вы все время старались скрываться от посторонних глаз – в вашей старой машине, беседке для пикника, буковой роще, каком-нибудь заброшенном доме…

Возможно, Кармен подозревает, что ты беременна от Диего, но это невозможно – вы никогда не заходили с ним дальше поцелуев. Дон Касто строго следит за соблюдением приличий, хотя тебе известно от Гаэля о бурном прошлом твоего жениха.

Ты застаешь Диего за разбором охотничьего снаряжения: он вытаскивает ружья из чехлов, коробки с патронами, ремни и патронташи.

– Как ваша охота? – спрашиваешь ты.

– С каждым разом все хуже. У дедушки уже нетвердая рука, он не может как следует целиться. А я даже оставшимся правым глазом не слишком хорошо вижу, – удрученно отвечает Диего.

Ты чувствуешь укол совести при мысли о том, что это все сделала с ним сестра Акилина. Как бы то ни было, ты делаешь глубокий вдох и заставляешь себя сказать:

– Я пришла разорвать нашу помолвку, Диего. Наша свадьба не состоится.

Он откладывает в сторону патроны, расстегивает чехол и с невыносимой неспешностью достает из него ружье, после чего как ни в чем не бывало принимается чистить ствол шомполом.

– Ты слышал, что я сказала? Мы должны разорвать нашу помолвку – сейчас, пока еще не сделан окончательный шаг, – повторяешь ты.

– Я услышал тебя, Итака. И мы ничего разрывать не будем. У тебя это еще не слишком заметно, так что все можно устроить. Я отправлю тебя в Лондон – там у меня есть один знакомый врач. Это не в первый раз. Он все сделает как надо, и потом у нас с тобой будут законные дети, когда мы станем мужем и женой.