— Вот запах! — Холлисток встал и глубоко, с явным удовольствием втянул в себя тяжелый воздух подвала, насквозь пропитанный смертью и кровавыми испарениями. — Ну что же, приступайте, мои вампиры, угощайтесь! Ребята, которые оборудовали этот подвал, позаботились даже об соответствующих инструментах. И тара есть, — он тронул кончиком ботинка стопку пластиковых ведер, в которые «Черные викинги» предполагали сливать кровь.

Первым на его призыв отозвался Эгил Берто. Деловито засучивая рукава, он вышел на середину и, посмотрев на потолок, оценил прочность крючьев:

— Будем их вешать, господин Холлисток?

— А как же! — Генрих с прищуром оглядел остальных. — Они сами все решили, не пропадать же такому труду. Не рой другому яму, как говориться.

— Ну, взяли! — Берто нагнулся и взялся за ногу Альфреда Юнгвиста, чье тело лежало ближе всего. — Густав, помогай!

Глава 35. Последняя ночь Оскара Мойлы

Вечер 20 июля выдался теплым и маловетренным. Солнце медленно опустилось за горизонт, напоследок раскрасив небо ярким закатным узором, причудливо отражавшемся в водах озера Ярласьон, покрытых робкой зыбью. В окружающей тишине раздавалось равномерное хлюпанье ножной помпы, с помощью которой небольшая компания, собравшаяся на берегу, накачивала лодку. Вернее, трудился один лишь Масси, в то время как Холлисток стоял рядом, задумчиво глядя на воду, а от третьего, Бернта Йёргенсона, было мало толку. Был еще и четвертый, Эгил Берто, но он только помог им донести до берега несколько тяжелых мешков, после чего вернулся в машину, стоявшую на подъездной дороге, где и остался ждать возвращения остальных. Что касается Берты, Густава и Гьорда, то, покинув дом вместе с ними, они разъехались по своим делам — Холлисток их больше не задерживал, наказав на следующий день явиться к нему. Анна также уехала на квартиру.

Нельзя рассматривать поведение вампиров исключительно с точки зрения человеческой морали или правил, складывающихся веками. Как никто не упрекает хищных животных, поедающих более слабых своих собратьев, так и вампиры, даже имея внешний облик человека, в корне отличаются от него внутренне. Как человек с удовольствием ест мясо животных, не испытывая к ним ничего личного, так и вампир пьет человеческую кровь, видя человека как источник своих жизненных сил. В доме на Фабриксвэген остались лишь пять человеческих тел, висящих в мрачном подвале, хранившем дух жуткой трапезы, произошедшей тут несколько часов назад. Вампиры поступили с ними точно так же, как эти люди намеревались поступить со своими жертвами — слили с них всю оставшуюся кровь и выпили, разделив добычу по-братски. Эрик Хедвиг также не избежал участи своих товарищей: его тело висело рядом с сестрой, причем в этом случае вампиры были далеки от идей гуманизма — кровь сливали еще с живого человека, разбавляя ей, такой теплой, кровь мертвецов.

— Босс, все готово! — Масси звонко хлопнул по туго накаченному лодочному баллону. — Спускать её на воду?

— Что? — Холлисток, засмотревшийся на исчезающие краски заката, обернулся. — А, конечно, давай.

Генрих взял саквояж, который еще днем захватил с собой из квартиры и положил его на дно лодки, где уже лежала остальная поклажа — сумка, в которой хранилась сама лодка, сумка с сопутствующим инструментом и большой пластиковый мешок.

— Эй, Черный викинг! — Масси хлопнул по плечу Бернта, сидевшего рядом на пне, оставшемся от старой ветлы. — Прошу на корабль! Ты будешь нам хорошим лоцманом?

— Постараюсь.

— Еще бы тебе не стараться! Так — я сажусь за весла… а его куда, босс?

— Куда? — Холлисток оценивающе посмотрел на лодку. — На нос, а я на кормовой банке сяду.

Масси хохотнул:

— Черный викинг, ты только не утопись напоследок!

Стащив лодку на воду, он сначала помог спуститься в нее Холлистоку, а затем, передав ему Бернта, сам сел по центру и, взявшись за весла, заработал резкими, уверенными движениями, решительно взяв курс от берега к большой воде. Несколько раз Холлистоку приходилось даже сдерживать его рвение, поскольку весла могли не выдержать такого напора — лодка и без этого неслась с необычайной скоростью.