Читаем Черные викинги полностью

— Что с того? Я не человек, а потом, им только так кажется, что два тысячелетия это очень много. Люди вообще мало представляют, что такое время. В других мирах все находятся целую вечность, и никто не скучает, а там каждый день несет нечто новое, и тысяча лет или двадцать — разница только в сознании. Я могу прожить в сотни раз больше них и для меня две тысячи — сущая ерунда. Люди не понимают, что вокруг них самих есть простая жизнь, которая идет по иному времени, чем для них. Скажем, бабочка живет три недели, собака пятнадцать лет, черепаха двести, а иное дерево может протянуть и тысячу. Но разве пятнадцатилетняя собака менее стара, чем двухсотлетняя черепаха?! Нет, у них одинаковый возраст и разница только во времени, которое для этих животных неоднородно. Вот и для меня все эти века пролетели.

— Люди не должны много думать о таких вещах, малыш. Если они все будут только думать, то им нечего будет есть. Среди них есть такие, кто это понимает, но их единицы — находящиеся в общей массе, зато не растворившиеся в ней. Им дано высшее понимание жизни и через них мы проводим изменения в жизнь людей. Они…, - тут Вельтон внезапно замолчал, а затем, вновь улыбнувшись, положил Холлистоку руку на плечо. — Впрочем, о чем это мы?! Ты знаешь об этом не хуже меня, да и не время нам сейчас разводить философию. Давай по существу, Армор. Я тебе дал информацию по Мойле, объяснил суть дела и сейчас готов ответить на твои вопросы, если они у тебя есть.

— Как же им не быть?! — Холлисток с задумчивым видом скрестил руки на груди. — Прежде всего — где должно произойти завершающее действо? Если сейчас Мойла сидит в каком-то убежище, то должен ли он выйти оттуда для этого?

— Высшие считают, что все должно произойти в середине образовавшегося круга, незамедлительно посоле завершающего жертвоприношения. Однако, доподлинно это неизвестно. Об этом знает только сам Тор, но он в так далеко, что узнать что-то у него, как сам понимаешь, не представляется возможным.

— Хель никогда не пойдет на это, — вполголоса проговорил Холлисток, озвучивая какую-то внезапную мысль. — Для неё это слишком незначительный повод.

Вельтон согласно кивнул:

— Вот именно. Для нее имеет значение только смерть, а не проблемы жизни. Да и не должна она делать ничего подобного — для Хель тоже есть закон, и она, олицетворяя собой один из столпов всеобщего равновесия, никогда не пойдет на его прямое нарушение.

— Что-нибудь известно о времени жертвоприношений — оно имеет значение?

— Ты имеешь ввиду расположение стрелок на циферблате?

— Да.

— Ничего, малыш. Также, к сожалению, я ничего не могу добавить относительно мест, где происходят убийства. Территория огромна, а выход силы непостоянен, и рассчитать его можно только на месте. Тебе все придется делать самому. Справишься, или подключить к делу Боллта? Ему можно доверять, но окажись вы рядом в одном месте, это сразу привлечет ненужное внимание. Мы думали о создании группы, но потом от этой идеи решено было отказаться.

— Я попробую, — улыбнулся в ответ Холлисток. — Много неясного, но зацепки хорошие… Ладно, что-нибудь придумаем. Кстати, — он оглянулся назад, посмотрев на бесконечную стену за своей спиной, — как там Ильмон? Надеюсь, он получил по заслугам?

— Ильмон? А ты разве не слышал? Он в Хельхейме. Мы сочли его столь опасным после дела «Уходящей Звезды», что Совет навсегда лишил его, какой-бы то ни было, оболочки, и Ильмон был отправлен туда единогласным решением.

Холлисток внимательно посмотрел на отца, и внезапно его лицо приобрело жесткое выражение:

— Я целый год занимался становлением личности Анны и ни разу не встречался ни с кем, кроме самых обычных людей. Так что мне попросту неоткуда было получать подобные новости. Но Ильмон получил по заслугам, и я могу только поаплодировать решению Совета.

— А вот теперь твой отпуск кончился! — Вельтон потянулся и легким движением встал со скамейки. — Ильмон получил свое, но кроме него у нас есть и другие враги, малыш. Кстати, твой друг Эверт будет помогать тебе — обращайся к нему в любой, когда потребуется.

— Чем он сейчас занят? — Холлисток встал рядом с отцом.

Тот засмеялся:

— Вовсю работает! Недавно доставил по назначению одну правительницу с земли. Вытворяла со своим народом дикие вещи, и мы не препятствовали, чтобы ее застрелили свои же. Эверт притащил ее всю обгорелую, а она, не понимая, что происходит и почему она не перерождается, всю дорогу тихо скулила. Эверт оставил ее у ворот загробного мира ожидать, пока за ней придут — так пока он шел по дороге назад, она так и стенала, валяясь в пыли.

Холлисток только скривился:

— Это все проблемы их религий. Люди все одинаковы, но воспитываясь в разной среде перестают это ощущать. Вот только разное отношение к жизни и смерти на земле не меняет того, что произойдет в действительности.