Читаем Черные пески полностью

Сумерки глянцево отсвечивали в окнах, скрывая заснеженные деревья. Маленький зал в Офицерских покоях наполнился теплом, но Митька все равно тянулся к огню. Темке казалось: еще немного, и побратим влезет в камин целиком. Но тот лишь аккуратно пристроил сверху еще одно полешко.

– Ну какой ты, к шакалу, северянин? – Темка вытянул ноги поближе к огню.

Митька чихнул, заставив дрогнуть языки пламени. Взял кружку.

– Фу, Арсений как сварит, так непременно какую-нибудь гадость. А еще королевский лекарь! Брр! – но отхлебнул по-честному, так, что потом еле отплевался. – Тут не северянином, медведем надо быть. И спать себе в берлоге. Тьфу, ну надо же, гадость какая. Чего он там намешал? – глянул придирчиво в кружку, качнув темную жидкость.

Темка пошевелил пальцами в сапогах, наслаждаясь теплом.

– Ты давай не отвлекайся.

– Ага. – Митька выудил из кружки сморщенный листик, оглядел брезгливо и выбросил в камин. – Помнишь легенду о Мире и брате ее Родмире? Покровителях…

– Миллреда и Роддара, – перебил Темка. Бабка Фекла рассказывала, такое не скоро забудешь. – Помню: Миру ее муж, Дарек, из-за жадности и трусости хотел отдать роддарским наемниками, но вмешался Родмир, всех положил и погиб сам.

– Ну да. Так вот, по родству покровителей один из владетелей Роддара принес братскую клятву соседней королеве: не нападать на их земли и защищать как свои. Дело было давнее, клятва подзабылась. Там вообще мирно жили. Конечно, бывало, разбойнички объявятся, или так, с дуру или из зависти к соседям залезут. На такое Роддар внимания не обращал, обычные ведь дела для пограничья. Но когда пришли мятежники… Темка, посольство должно было приехать раньше. Не знаю, почему решили посмотреть, не справится ли Иллар собственными силами. Их, впрочем, устроило и наше отступление – главное, война ушла от границы. Но сейчас коннетабль снова гонит мятежников к Миллреду. Мне кажется, – Митька сказал с нажимом, давая понять – это не просто его мнение, недаром они так спешили к королю, – дело не столько в том, что набеги на Миллред повторятся. Больше опасаются, что князь Крох уйдет через границу. Сам понимаешь, что тогда будет.

Митька наклонился, выбрал полешко потоньше и положил в камин. Стряхнул с ладоней в пламя белые чешуйки бересты. За стеной давно неразборчиво бубнили офицеры, но сейчас их перекрыл голос капитана Захария. Песня была из новых, о погибших на переправе через Неру, и у Темки заныл бок. Хорошо его там зацепило.

Тогда все произошло очень быстро: качнулся под ногами плот, поднялась стеной холодная осенняя вода. И тут же исчезла опора, закрутило, потащило, захлестнуло волной. Темка закашлялся, отплевываясь. Мокрые волосы лезли в глаза, катившийся над переправой многоголосый крик и звуки выстрелов оглушали. Саднило под ребрами, и в темно-свинцовой воде расплывался красный след. Накрыло новой волной, Темка рванулся на поверхность, но что-то тяжелое мешало всплыть. Замолотил испуганно руками, забился и чудом вырвался. Ухватился за то самое, мешающее, но почувствовал ткань и отпрянул от убитого. Намокший мундир сковывал, сапоги колодами тянули вниз. Да еще в бок, казалось, вцепился огромный пес и повис, не давая пошевелить рукой. Темка в ужасе запрокинул голову, хватая губами воздух. Закачалось перед глазами осеннее небо. Бесконечная хмурая синь нависала над кипящей ледяной рекой: мертвые и живые, лодки и плоты, обломки парома, лошади – все смешалось; от пушечных ядер волны вставали на дыбы, пули взрезали воду. «Олень-покровитель», – беззвучно крикнул Темка в это небо. Плеснула в рот вода, больно ударило в плечо куском бревна. Он-то и спас: княжич зацепился за деревяшку, отдышался. Повезло, что берег пологий. Когда толкнулся под ногами песок, уже и не надеялся выплыть.

Митька слушал пение Захария молча, ловя каждое слово, пробивавшееся через стену, – переправу-то держал князь Дин. Плачущим вскриком закончил капитан: «…Нера, красная река». Дин-младший наклонился к огню так близко, что зазолотились волосы, алым высветилась щека. Поправил полешко – без надобности, оно и так лежало неплохо. Когда выпрямился, лицо его снова было спокойным.

– Во главе посольства едет крег, по-нашему – князь, Альбер Тольский. Он брат нынешнего владетеля Роддарского, – заговорил Митька, но его перебили – стукнула дверь.

Темка оглянулся и вскочил:

– Принцесса Анхелина, – он склонил голову. От неожиданности сердце бухнуло, как колокол.

Анна повернулась к сопровождавшему ее королевскому адъютанту:

– Благодарю вас.

Капитан Георгий хмуро кивнул и прикрыл за собой дверь.

– Эмитрий, – холодно сказала принцесса. – Уже второй раз ты приезжаешь во дворец и не являешься ко мне даже поздороваться. Так вот, я пришла сама! – Она вздернула голову, словно поставила точку точеным подбородком. – Хоть и «не место королевской дочери в Офицерских покоях», – передразнила кого-то.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Анна. Но я не посмел бы ворваться к принцессе в такой час.

Темка и не знал, что Митькин голос может звучать так тепло.

– Какая ты стала… взрослая.