Читаем Черные очки полностью

вошедший? Мистер Хардинг: Метр восемьдесят

Проф. Инграм: Метр семьдесят

– Единственное, в чем все более-менее сходится, это время, – продолжал майор. – И, надо полагать, эта деталь и есть наиболее ошибочная из всех.

Профессор Инграм встал.

– Я не вполне понимаю вас, майор. Меня как опытного эксперта попросили, чтобы я рассказал, что здесь в действительности происходило. Вы предполагали, что показания будут расходиться, а теперь – не знаю, почему – кажется сердитесь на меня за то, что я указываю вам на эти расхождения.

– Все это я знаю и все это так, – возразил майор, указывая конвертом в сторону профессора. – Что, однако, вы рассказываете мне о коробке конфет? Коробка может быть либо зеленой либо синей, но никак уж не и той и другой, а именно в этом вы хотите меня уверить. Ладно, если хотите знать, – несмотря на отчаянные знаки, которые делали ему Эллиот и Боствик, он отбросил в сторону привычную полицейскую сдержанность, – если хотите знать, коробка, которая лежит в той комнате, синяя. Разрисована синими цветами. И единственный, кроме нее, предмет на столе – это карандаш. Никаких следов чего-либо другого: ручки, или еще одного карандаша, или стрелы от духового ружья. Интересно знать, что вы на это скажете?

С иронической улыбкой на лице, профессор уселся снова.

– Скажу одно: все это я объясню в течение одной минуты, если только вы дадите мне такую возможность.

– Ладно, ладно, – буркнул майор, поднимая сложенные руки жестом, сильно напоминающим арабское приветствие. – Делайте, что хотите, и давайте ваши разъяснения когда это покажется вам более удобным; я вмешиваться не буду. Продолжайте, инспектор. Извините, что прервал вас.

В следующие несколько минут Эллиоту начало казаться, что с противоречиями наконец покончено. Ответы на два следующие и на половину третьего вопроса совпадали почти точно. Вопросы эти, относившиеся к незнакомцу, вошедшему в кабинет, звучали: "Опишите, как был одет этот человек", "Что он держал в правой руке? Опишите этот предмет", "Опишите, что он делал".

По ответам можно было получить довольно полное представление о гротескно замаскированной фигуре, которая произвела на всех такое глубокое впечатление. Ни одна деталь, начиная от шляпы-цилиндра, коричневого шарфа и темных очков и кончая черными брюками и лаковыми туфлями, не ускользнула от внимания наблюдателей. Правильно был описан и черный чемоданчик с надписью "Р. Г. НЕМО, Д. М.", который незнакомец держал в правой руке. Единственной новой деталью было то, что на руках незнакомца были, оказывается, резиновые перчатки.

Такое единодушие интриговало и даже беспокоило Эллиота до тех пор, пока он не вспомнил, что все свидетели имели отличную возможность изучить этот маскарадный костюм. Большая часть вещей "Немо", включая черный чемоданчик, валялась в саду у порога дверей кабинета. Эти люди видели их не только во время спектакля, но и после, когда выходили искать Вилбура Эммета.

Не упустили они и ни одного из движений неожиданного гостя. Фигура загадочного и жутковатого "Немо", отбрасывающая в ослепительном свете огромную тень, похожая на ночной кошмар, прочно врезалась в их память. Они подробно описали его появление. Описали, как после неосторожной шутки, брошенной Джорджем Хардингом, Немо повернулся на каблуках и поглядел на зрителей. Описали, как он, обернувшись к ним спиной, поставил на стол свой чемоданчик. Затем они рассказали, как он обошел стол, вытащил из кармана коробочку и вынул из нее капсулу...

В чем же, черт побери, ключ ко всей этой загадке?

Вот что хотел бы знать Эллиот. Список начал уже подходить к концу, а он все еще не мог его найти. Да, свидетели противоречили друг другу, но чем это могло ему помочь?

– Время позднее, – сказал он, так что перейдем, пожалуй, к следующему вопросу. "Взял ли он что-либо со стола?"

Три ответа прозвучали почти одновременно.

– Нет, – сказала Марджори.

– Нет, – сказал Джордж Хардинг.

– Да, – сказал профессор Инграм.

Во всеобщем гаме твердо прозвучал голос Хардинга.

– Клянусь вам, что нет, сэр. Он даже не прикасался к столу. Он...

– Конечно же, нет, – сказала Марджори. – Да и что он мог бы взять? Единственное, чего, кажется, не хватает на столе, это ручка... или карандаш, или стрела – можете называть, как хотите... И я знаю, что ее он не брал. Дядя Марк положил ее перед собой, на промокашку, а этот тип в цилиндре даже не приближался к ней. А больше – что еще он мог бы взять?

Профессор жестом попросил всех замолчать. Сейчас выражение его лица стало суровым.