5. Опишите, как был одет этот человек.

6. Что он держал в правой руке? Опишите этот предмет.

7. Опишите, что он делал. Взял ли что-нибудь со стола?

8. Что он дал мне проглотить? Сколько времени это у меня заняло?

9. Сколько времени он пробыл в комнате?

10. Кто говорил и что было сказано?

Верными будут считаться лишь буквально правильные ответы на каждый из поставленных вопросов.

– Как будто ничего особенного, – пробормотал майор, – но ловушки здесь есть. Посмотрите только на примечание. И судя по восьмому вопросу, насчет того, что капсулу он должен был проглотить только притворно, вы были правы, инспектор. Тем не менее...

Майор снова сложил листок и передал его Эллиоту, бережно уложившему его в свой бумажник. Затем майор, не отрывая глаз от часов на каминной полке, отступал к двери кабинета.

– Тем не менее, как я уже говорил...

Луч света из открывшейся двери в вестибюль рассек пополам музыкальный салон. В проеме двери показался силуэт человека. Ясно виднелись лишь блики света, отраженного от его лысой головы.

– Эй! – резко крикнул вошедший. – Кто здесь? Что вы тут делаете?

– Полиция, – ответил майор. – Не беспокойтесь, Инграм. И включите, пожалуйста, свет.

Сделав пару попыток нащупать выключатель, стоя в дверях, вошедший наощупь добрался до комода и включил свет. Эллиот понял, что ему следует внести некоторые коррективы в свое первое мимолетное впечатление, создавшееся у него от профессора Джилберта Инграма еще в Помпее.

Круглое, доброжелательное лицо Инграма, склонность к полноте и несколько преувеличенная жестикуляция создавали впечатление, что он низенький толстячок. Это впечатление еще усиливалось голубыми, блестящими, с виду наивными глазами, широким, похожим на пуговицу носом и двумя хохолками темных волос, небрежно зачесанных на уши. У него была манера поглядывать, опустив голову, снизу вверх с насмешливым выражением, отражавшим, вообще говоря, его отношение к жизни. Сейчас, однако, все это пугающе изменилось. Лицо стало синеватым, смятая рубашка пузырем торчала из-под жилета. Профессор непрерывно потирал один о другой пальцы правой руку, словно они были испачканы в мел. В действительности, понял сейчас Эллиот, он был среднего роста и не так уж толст.

– Восстанавливаем происшедшее, не так ли? – заметил профессор. – Здравствуйте, майор. Здравствуйте, Боствик.

Его слова были произнесены с рассеянной вежливостью, вызвавшей на лицах всех мимолетный проблеск улыбки. Главным впечатлением, сложившимся у Эллиота, было то, что за этим, невинным лицом скрывается проницательный ум.

– Полагаю, что вы, – добавил после короткой паузы профессор, – представитель Скотленд Ярда, о котором мне говорил Джо Чесни. Здравствуйте, инспектор.

– Так, – сказал майор и чуть грубовато добавил: – Сейчас, знаете, ли... мы хотим довериться вашему мнению.

– Довериться моему мнению?

– Я хочу сказать, что вы – профессор психологии... Вас-то никакая ловушка не обманет. Вы сами это говорили. Вы можете – правда ведь? – рассказать нам, что, собственно, происходило во время этого проклятого спектакля.

Профессор Инграм бросил быстрый взгляд на раздвижную дверь. Лицо его изменилось еще больше.

– Полагаю, что да, – ответил он довольно резко.

– Так я и думал! – с растущей уверенностью воскликнул майор. – Мисс Вилс сказала, что тут разыгрывался какой-то странный спектакль.

– О, вы уже беседовали с нею?

– Да. Насколько мы смогли понять, весь этот спектакль был основан на серии трюков...

– Там было нечто большее, – глядя ему прямо в глаза сказал профессор. – Я знаю, что целью его было показать, каким образом конфеты в лавочке мисс Терри могли быть отравлены так, что никто не видел, как убийца это сделал.

Второй взгляд сквозь очки

Чтобы скрыть от остальных новые соображения, возникшие у него, Эллиот направился в кабинет прежде, чем кто-либо успел высказаться. Включив лампу с зеленым абажуром, стоявшую на секретере, он погасил лампу для съемок. Обычный свет казался теперь совсем слабым, хотя и позволял ясно видеть скорчившуюся в кресле фигуру Марка Чесни.

Вот, значит, как... По словам Боствика, за два дня до смерти Марк Чесни приходил в полицию, чтобы; спросить о точных размерах коробок конфет из лавочки миссис Терри. Обычная коробка конфет лежала сейчас на столе и должна была играть какую-то роль в "спектакле". Но какую?

Эллиот вернулся в салон, где майор начал уже обсуждать ту же самую проблему.

– Каким же, однако, образом, – спрашивал майор, – он мог продемонстрировать способ, которым были отравлены конфеты миссис Терри, позволив этому пугалу, кто бы оно там ни было, сунуть ему в рот ту зеленую капсулу?